Мы, которых не было - Хелен Либерти

Она отворачивается и медленно проводит ладонью по столешнице. Пальцы замирают на краю и сильнее впиваются в поверхность.

— Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние, облокачиваюсь ладонью рядом с ней.

— Только прошлое стоит рядом с тобой, — тихо произношу я, разворачивая ее к себе лицом.

— Соколов...

На мгновение она встречается со мной глазами, но почти сразу отворачивается, будто этот контакт дается ей слишком тяжело.

— Что?

— Ты правда не отстанешь?

Я усмехаюсь, чуть склоняя голову, не сводя с нее глаз.

— Ты же меня знаешь. — Пожимаю плечами.

Она на секунду закрывает глаза, как будто собирается с мыслями, потом снова смотрит прямо.

— Вот именно поэтому я и молчу.

Глава 15

МИЛЕНА

Апрель 2018

(Настоящее время)

— Вот именно поэтому я и молчу.

— И сколько ты будешь молчать? — спрашивает Соколов с издевкой.

— Саш, давай договоримся, что я тебе точно все расскажу, но, когда буду готова.

— Хорошо. — Пауза. — Тогда поговорим о нас. Почему ты убегаешь от своих чувств? Я же вижу, как ты реагируешь на меня, на мои прикосновения.

— Соколов, — уголок моих губ трогает улыбка. — Хочу напомнить, что у меня есть парень, и я его… люблю.

«Люблю» я добавляю слишком тихо. Конечно, я не могу такого сказать об Олеге, но он действительно дорог мне. Он практически залечил мою душу, и за это я всегда буду ему благодарна. Хотя уже думаю о решение расстаться с ним, но говорить об этом сейчас Соколову не собираюсь. Не хватает только, чтобы его эго взлетело до небес.

— Любишь, говоришь… — хмыкает он. — Ну мы сейчас проверим, как ты его любишь.

С этими словами Соколов одной рукой обнимает меня за талию, другой уверенно, но осторожно обхватывает мой затылок и в следующее мгновение набрасывается на мои губы. Поцелуй совсем не нежный, он жадный, страстный, собственнический. Соколов будто показывает этим поцелуем, что я принадлежу ему и никому другому.

Я упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он не дает мне даже возможности — это сделать, только крепче прижимает к себе. Снова чувствую вкус табака и мяты, который дурманит голову, и сопротивляться больше нет сил. Я сдаюсь. Подчиняюсь ему, отвечаю на поцелуй, обнимая за шею и льну к нему всем телом. Он углубляет поцелуй, и наши языки сцепляются в горячей борьбе, где никто не хочет уступать.

Саша поднимает меня за ягодицы и усаживает на край столешницы, продолжая сжимать их с такой силой, что даже через ткань джинсов понимаю: там точно останутся следы его пальцев.

Внутри меня все сжимается в тугой узел. Ноет, пульсирует, требует разрядки. А Соколов даже толком не коснулся меня.

Я хочу его. До дрожи в коленях. Никогда меня еще так не накрывало от мужчины.

Он прерывает поцелуй, но только для того, чтобы наброситься губами на мою шею. Кусает у самой пульсирующей венки, оставляя свою метку. Из меня вырывается тихий, сладкий стон, который еще больше раззадоривает Соколова.

Саша отрывается от моей шеи, тяжело выдыхает. Прислоняется своим лбом к моему.

— Ты моя, зеленоглазик. Хоть и вывела ты меня своими высказываниями про эгоистичную скотину. — Он усмехается. — Я надеюсь, мы с тобой расставим все точки над i. Ставлю тебя еще раз в известность: никуда не отпущу.

И ведь он прав. Не отпустит. И что теперь с этим делать? Я понятия не имею.

Смотрим друг на друга. И я понимаю, что мне все равно предстоит снова исчезнуть из его жизни. Но сейчас я хочу быть с ним в этом моменте. Хочу наслаждаться мечтой, о которой грезила последние пять лет.

Делаю первый шаг и целую сама. Нежно, едва касаясь, но ему этого мало. Он захватывает мои губы — властно, жадно. Кусает, терзает, и я чувствую легкий металлический привкус крови. Желание вспыхивает с новой силой. Нежностью здесь и не пахнет — только напор, только собственничество. Но, к моему удивлению, меня это заводит. Сильно. До мурашек по позвоночнику.

Его руки блуждают по моему телу. Одной рукой он сжимает мою грудь, другой удерживает за поясницу. Я чувствую жар его пальцев даже через одежду — гладит, сжимает, притягивает еще ближе. Медленно скользит ниже, к самому сокровенному месту, и я слышу, как Саша почти рычит от нетерпения.

И в этот момент меня словно окатывает холодной водой. Перед глазами вспыхивают картинки с той самой зловещей вечеринки.

Нет… я не могу. Не могу.

— Саш, стой, подожди, — пытаюсь оттолкнуть его, но он снова начинает прокладывать дорожку поцелуев по моей шее.

— Милен, не останавливай меня. Мы же оба этого хотим.

— Я не могу, пожалуйста, остановись, — произношу почти шепотом, с мольбой, чувствуя, как подступают слезы.

Он останавливается и смотрит на меня с недоумением. Я понимаю, что он ждет объяснений, но меня спасает его телефонный звонок.

— Соколов, — резко отвечает он и отходит в сторону, чтобы я не слышала разговор. Я пользуюсь этим моментом, чтобы немного остыть. Еще несколько минут — и мы могли бы совершить еще большую ошибку. А может, и не ошибку…

Саша нервно ходит из стороны в сторону, и по его движениям видно, что разговор ему явно не нравится.

— Я завтра буду в Москве, и мы решим эту проблему, — говорит он, после чего убирает телефон в карман и направляется ко мне.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Есть дела, которые нужно срочно решить, поэтому мне придется уехать, — отвечает он и притягивает меня к себе. Обнимает крепче и утыкается носом в мои волосы.

— Я приеду через пару дней, и мы закончим этот разговор. К этому времени твоего пекинеса не должно быть и в пределах десяти метров. Ты поняла меня?

Я даже не успеваю ничего сказать. Он резко отстраняется, забирает куртку и быстро уходит. Через несколько секунд по квартире разносится хлопок входной двери, а следом приходит тишина, от которой сразу становится не по себе.

Эйфория от всего произошедшего постепенно начинает отпускать, и вместе с ней приходит холодное, неприятное понимание: меня ждет полный пиздец.

Я сажусь на диван, откидываюсь на спинку, глядя в одну точку. В голове слишком шумно. Нужно попытаться все обдумать.

Но мысли ускользают, путаются, не складываются в четкую картину. Стоит закрыть глаза — и вместо них всплывает совсем другое.

Губы горят. Чувствую их до сих пор: его напор, его язык, его зубы, которые прикусывали нижнюю губу. Провожу по ним кончиками пальцев —