Развод - Фрида МакФадден

Окасио громко прочищает горло.

— Мистер Хардвик? У вас есть что сказать по поводу заявлений мистера Флетчера?

— А — а… — Хардвик перебирает свои бумаги. — Я думаю…

— Вероника не имеет значения, — резко говорит Джереми. — Да, она моя девушка. Но моя забота полностью о Тедди. — Он показывает большим пальцем в сторону папки перед своим адвокатом. — Я не выдумываю это. Тедди не в безопасности с Наоми. Она невменяема!

— Ты газлайтишь меня, — говорю я, вспоминая слова Коры из прошлой ночи.

— Газлайтинг? Ты шутишь!

— И Вероника отравила мою домашнюю комбучу! — добавляю я.

Я не собиралась говорить последнее на медиации, но меня занесло. Теперь все в комнате смотрят на меня.

— Это вызвало у меня рвоту, — уточняю я. — Я почти уверена, что она пришла в мою квартиру и подсыпала туда тайленол.

— Конечно, это вызвало у тебя рвоту, — парирует Джереми. — Это ферментированный чай. Это отвратительно. И вообще, ты…

Я не знаю, что собирался сказать Джереми, но Хардвик бросает на него такой суровый взгляд, что ясно — если он не заткнётся, его адвокат выйдет из комнаты.

— Учитывая эту новую информацию о мисс Чессон, — медленно говорит Хардвик, — я хотел бы попросить взять время на размышление, а затем собраться снова.

— Да, — говорит Эзра, — и, возможно, в следующий раз вы не будете оскорблять нас, говоря, что моя клиентка нестабильна, когда ваш клиент встречается с наркоманкой.

Мне хочется аплодировать.

Только после того, как мы с Эзрой вышли из комнаты, он шепчет мне: — Мне не следовало говорить последнее. Но я не удержался.

— Это было великолепно, — говорю я в приподнятом настроении. — Ты был великолепен. Огромное спасибо.

— Я живу ради выражения лица Ленни Хардвика. — Он поднимает руку в воздух. — Думаю, это повод для «пятерки».

Конечно, я даю ему «пять», потому что никогда нельзя оставлять человека висеть, но я ещё не готова праздновать. Мы ещё не выиграли битву за опеку, и я знаю, что Джереми будет бороться изо всех сил. И те обвинения в мой адрес…

— Я хочу, чтобы вы знали, — говорю я, — что я не делала ничего из того, что он сказал.

— Думаю, мы уже установили, что ваш бывший любит играть грязно. — Он пожимает плечами. — Мы не собираемся опускаться до его уровня. Мы всегда будем честны. И в конце всего этого вы сможете забрать своего маленького мальчика домой.

Я не могу сдержаться. Я протягиваю руки и обнимаю Эзру. Я так благодарна ему, что чуть не плачу. Но секунду спустя мне становится неловко, и я отстраняюсь.

— Извините. — Я убираю несколько прядей волос с лица. — Мне не следует вас обнимать, да?

Он ухмыляется.

— Вы можете меня обнимать. Мне не следует обнимать вас. Нью — Йоркская коллегия адвокатов не одобрит.

— Поняла.

Он хмурится на меня. — Что всё это было с комбучей? Вы действительно думаете, что девушка Джереми пыталась вас отравить?

Он выглядит обеспокоенным, но в его лице есть что — то ещё, что поражает меня. История об отравленной домашней комбуче довольно безумна, как и мои подозрения, что Вероника хочет навредить мне или Тедди. Джереми уже делает всё возможное, чтобы убедить всех, что у меня бред, и я боюсь, что если я поделюсь своими опасениями, это перейдёт все границы. Особенно потому, что у меня нет ни крупицы доказательств.

Пока.

— Это вызвало у меня рвоту, — признаюсь я, — но… возможно, я просто переферментировала её.

— Ладно. — Эзра медленно кивает. — Но если вы не уверены, что это правда, не стоит этого говорить. Мы не хотим давать им повод выставить вас нестабильной. В конце мы хотим одержать сокрушительную победу.

В конференц — зале был момент, когда я действительно думала, что всё идёт к плохому концу. Эзре каким — то образом удалось переломить ситуацию. Но самая большая победа — это то, как отреагировал Леонард Хардвик, узнав о прошлом Вероники. У меня такое чувство, что он посоветует Джереми расстаться с ней, чтобы выиграть битву за опеку. И как только это произойдёт, чары будут развеяны.

Глава 30

Когда я везу Тедди домой с его занятия по карате, он довольно жуёт шоколадное печенье на заднем сиденье. Крошки разлетаются по всей его белой форме и задней части моей машины, но ничего страшного. Печенье делает его счастливым, и поскольку я дала ему его, я считаю это победой.

Инцидент со слоном, кажется, давно забыт. По крайней мере, Тедди.

— Итак, Тедди, — говорю я, — что бы ты хотел делать на свой день рождения?

Тедди исполнится шесть через неделю, и из — за всей этой драмы с разводом и медиацией его день рождения как — то отошёл на второй план. Но у нас ещё есть неделя. Мы можем сделать его особенным.

Но затем он удивляет меня, говоря:

— Папа и Ронни устраивают мне вечеринку.

— О? — Я чуть не проезжаю на красный свет и только в последнюю секунду успеваю нажать на тормоз. — Правда?

— Да. Они сказали, что шесть — это особенный день рождения, так что нам нужна большая вечеринка.

— Правда? — Мой желудок сжимается при мысли о том, что Тедди планирует день рождения с Джереми и его любовницей. Как будто они какая — то семейная ячейка. — Как мило.

— И Ронни сказала, что подарит мне особенный подарок, потому что мой слон был испорчен.

Отлично.

— И когда эта вечеринка?

— В воскресенье утром.

Прекрасно.

— И кто придёт?

— Весь мой класс!

Значит, все в классе Тедди придут на эту вечеринку, чтобы поболтать с Джереми и Вероникой, пока я остаюсь за бортом. Как будто меня вообще не существует. Как будто я не мать Тедди.

— Ты придёшь, мамочка? — спрашивает Тедди.

— Ну, — осторожно говорю я, — папа не пригласил меня.

— Он сказал, что ты не захочешь