Развод - Фрида МакФадден

— Э — э–э… — Этот вопрос явно заставляет его чувствовать себя немного неловко, но я не беру свои слова обратно. Я смотрю, как он ставит свой контейнер с едой на мой журнальный столик и откидывается на диван. — Да. Да, хочу. Но если честно, я начинаю думать, что этого может не случиться.

— Почему? Ты мужчина, так что ты можешь иметь детей до девяноста лет.

— Верно, но кому захочется заботиться о ребёнке, когда им девяносто? — Он улыбается. — Я не знаю. Большинство женщин моего возраста, вероятно, чувствуют, что их детородный возраст прошёл. А я действительно не заинтересован в том, чтобы встречаться с кем — то намного моложе меня. Так что… как я и сказал, я не знаю. Если я встречу подходящую женщину, и у неё будет ребёнок, и я стану отчимом, это было бы нормально. Но, если честно, я не уверен, что когда — нибудь снова женюсь.

— Почему?

— Профессиональный риск, наверное. — Он машет рукой в сторону нашего пиршества с китайской едой. — Я едва нахожу время для своих клиентов. Я точно не могу найти время для свиданий.

— Это очень жаль.

— Скажи, да... — Он снимает очки, чтобы протереть линзы о рубашку. Без очков он выглядит как — то моложе. — Послушай, Наоми. Можно дать тебе совет?

— Это то, за что я тебе плачу, не так ли?

Он снова надевает очки на нос.

— Верно. Я просто не хочу, чтобы ты неправильно меня поняла.

— Ладно…

Он многозначительно смотрит на мою левую руку.

— Тебе нужно перестать носить обручальное кольцо.

При его словах я инстинктивно прикрываю кольцо с могранитом на левой руке другой рукой.

— О…

— Твой бывший пытается выставить тебя крайне нестабильной, — говорит Эзра. — Мы с тобой знаем, что он ошибается, но в одном он прав. Тебе трудно отпустить.

— Я… мне нравится кольцо…

— Это красивое кольцо, — признаёт он. — Но я уверен, что у тебя есть другие красивые кольца, которые ты можешь носить. Проблема с этим кольцом в том, что оно символизирует. И оно не помогает твоему делу, когда ты появляешься на сессиях медиации в нём.

Я помню, как на днях Джереми кричал на меня за то, что я всё ещё ношу обручальное кольцо. Он был так резок, что мне отчаянно захотелось сохранить его. Но Эзра не резок. Всё, что он говорит, имеет большой смысл, и он всегда имеет в виду мои интересы.

Поэтому я снимаю кольцо с пальца и кладу его на журнальный столик.

— Вот, — говорит он. — Тебе не стало легче?

Мне не стало легче. Я чувствую себя голой.

Но в то же время я понимаю, что он прав. Я не могу продолжать носить это кольцо, когда мы с Джереми больше не живём вместе, и он спит с другой женщиной.

— Трудно отпускать, — бормочу я.

— Я знаю, — говорит он. — У многих людей возникают проблемы с этой частью.

— Я просто… — Я сжимаю руки вместе. — Я чувствую, что это всё. Джереми был моим единственным шансом на счастье, и теперь всё кончено.

Он пересаживается на диване, наклоняясь ближе ко мне.

— Это, — говорит он, — нелепо.

— Я так не думаю.

— Наоми, — говорит он, — ты заслуживаешь гораздо большего, чем этот мудак. Ты невероятный человек, и ты намного сильнее, чем ты себе представляешь. Ты умная, ты отличная мать, и… — Он замолкает. — И ты красивая.

Хотите услышать кое — что странное? За сорок два года я не уверена, что кто — то когда — либо называл меня красивой. Моя мать точно никогда. Было много мужчин, которые пытались залезть ко мне в трусы и говорили, что я сексуальная или что — то в этом роде. Джереми… ну, он говорил, что я хорошо выгляжу. Но «красивая»? Я не думаю, что он когда — либо использовал это конкретное слово. И я не могу его винить, потому что я на самом деле не красивая. Я имею в виду, если я красивая, то, думаю, нам нужно совершенно новое слово, чтобы описать кого — то вроде Вероники.

Но самое странное то, что Эзра, кажется, искренен. Он смотрит прямо на меня и не делает ничего, что указывало бы на то, что он надеется, что его слова помогут ему затащить меня в постель. Он просто говорит это, как будто констатирует факт.

Он считает меня красивой. Ладно.

— Что ж, спасибо, — наконец говорю я.

— Я серьёзно, — отвечает он, его глаза всё ещё прикованы к моим. На долю секунды у меня перехватывает дыхание от того, как он на меня смотрит — так, как, я не уверена, Джереми когда — либо смотрел на меня. Это почти слишком, если честно, и я задаюсь вопросом, не сказать ли мне что — то, но затем он одаривает меня самоуничижительной ухмылкой, которая мгновенно разряжает обстановку. — Стеф всегда говорила, что я не умею делать комплименты. Так что, знаешь, я работаю над этим.

А, это тренировка комплиментов. Теперь понятнее.

— Хорошая работа, — говорю я, неуклюже показывая большой палец вверх.

— Спасибо.

Мы доедаем остатки китайской еды и ещё немного говорим о деле. У Эзры мои документы в толстой папке, засунутой в его гигантский набитый портфель, но он, кажется, знает, где что лежит, так что я не буду его за это ругать.

— Не было бы проще носить с собой ноутбук вместо всех этих бумаг? — спрашиваю я его.

— Мне нравится всё распечатывать, — говорит он. — Я не полностью доверяю компьютерам. Мне кажется, я не могу быть уверен, что что — то не исчезнет, пока у меня нет этого на бумаге.

Я смеюсь.

— Ты слишком молод, чтобы не доверять технологиям.

— О, я определённо не слишком молод. — Он перебирает страницы моего дела. — Я люблю, чтобы всё было по — своему. Некоторые называют это странным, но… я не знаю, я всегда был таким, и это работает для меня.

— Да, — говорю я. — Я сразу