Каменная кровь - Мия Флор

Головная боль моментально проходит. Я послушно открываю рот, как бы это ни выглядело по-дурацки. Он кормит меня как собачонку, аккуратно положив маленькую сахарную конфету на язык, а затем, помогает закрыть рот, поднимая указательным пальцем мой подбородок.

Холод в крови сменяется на жар.

Никто никогда не узнает, какое восхищение и трепет я сейчас испытываю перед ним.

– Ты ранен. – бормочу еле разборчиво.

– Ты тоже. – огрызается он.

Внезапно, там, где Николай настукивал в стену, расширяется проход.

Каменная поверхность превращается в маленькие кирпичики, впуская воздух и аромат красных свечей.

– Быстрее! – я слышу чей-то голос снаружи.

Николай подхватывает меня и вместе мы вываливаемся наружу. Я падаю на колени, едва не выплюнув конфету.

– Невероятно… – раздается удивленный возглас, озвучивший мои мысли.

Поднимаю голову и вижу молодого каштоуна в темной форме. Он стоит перед нами с вытянутыми к стене руками, его пальцы подрагивают. Каменные кирпичики позади нас медленно смыкаются, скользят друг к другу, запечатывая проход.

– Майор Аркас, вы живы. – каштоун опускает руки, его глаза расширяются от удивления.

– Надеялся, что я не вернусь? – грозно смотрит на него Николай и парень вытягивается, как струна, отдавая честь.

– Ни в коем случае. – парень переводит на меня свой любопытный взгляд.

На его лице читается смесь ужаса, паники и изумления. Не удивлюсь, если он один из тех, кто стал свидетелем моей Ночи Раскола.

Николай выпрямляется, превозмогая боль, и становится передо мной.

– Кадет Горин, – его голос звучит спокойно, будто мы только что не сбежали от гигантского кровожадного полоза. – Свободен.

Стена за нашими спинами окончательно смыкается с глухим звуком. Я с облегчением выдыхаю – между нами и змеем теперь огромная толща камня.

– Ты могла умереть! – рявкает мне Николай, как только Горин исчезает из виду.

Красные свечи шипят, будто соглашаясь. Я же начинаю волноваться, что от такого уровня злости в его голосе, стена с тайным проходом вновь треснет и оттуда вылезет змей…

– Это была Ночь Раскола. – зачем-то я оправдываюсь.

Как будто я сама решила сброситься со скалы и залезть в проклятую пещеру! То есть, да, я прыгнула сама, но меня заставили. Кострис…

– О, это мы еще обсудим. Как ты вообще попала… Туда?! – он указывает пальцем в место, откуда мы только что вылезли. – Или ты думала, что я тебя там не найду?

В его глазах написано одно: ему глубоко плевать на любые оправдания. Он в ярости.

Все это мне кажется несправедливым, а он – невыносимым.

Но как бы я ни злилась сейчас на Николая за этот обвиняющий тон и возмущение, я все же рада его видеть. Он спас меня, пусть и со своими странными мотивами. Только вот я не могу понять, неужели он не чувствует, как темная ткань его кителя почернела от крови? Ему что, совсем не больно?

– Хорошо же ты спряталась в этот раз. – добавляет он.

«В этот раз…» – эхом звучит в голове.

Надеюсь, он не имеет в виду мои прятки в лабиринте из последнего кошмара. Иначе, я вновь готова пойти на скалу раскола, чтобы в этот раз спрыгнуть самостоятельно, надеясь смыть весь стыд.

– Ты ранен. Тебе надо к лекарю. – хрипло шепчу, стараясь перевести разговор в другое русло.

Я знаю, что в Горниле Камня не ходят к лекарю из-за простых ран. Каждый каштоун должен уметь лечить себя самостоятельно. За исключением серьезных ранений.

Как вот это, на которое я сейчас смотрю.

Тянусь рукой к разорванной ткани и ужасающей темной дыре.

Николай бросает на меня предупреждающий взгляд, словно готовясь откусить мне пальцы.

Его рука резко и со свистом пролетает рядом с моим ухом. Я не успеваю опомниться, как он уже сжимает в кулаке Глинку, готовясь раздавить.

– Стооой! – я вовремя висну на его кулаке. – Это Глинка. Она… мой друг…

Или самый неудачный путеводитель, которого только можно встретить.

Николай разжимает кулак.

– Ящерица? Ты что, перевязала ей лапу? – его брови взлетают вверх, пока он осматривает извивающееся существо.

– Да. Отдай ее мне!

На лице майора Аркаса проскальзывает смесь отвращения и презрения. Но я прощаю ему это. Все-таки, он недавно пробрался туда, откуда никто не возвращался. Просто чтобы найти меня. Я даже забываю о том, что он делает это все с одним намерением: сделать мою жизнь невыносимой.

Я протягиваю руки к Глинке и высвобождаю ее из рук Николая. Он не протестует, просто наблюдает с непониманием.

Ящерица испуганно скользит по рукаву, чтобы спрятаться за мой воротник.

– Разговоры со змеем, друзья—ящерицы. У тебя странные вкусы. – делает вывод он.

– А у тебя огромная рана. – перебиваю его я.

– У тебя тоже. – напоминает он мне, странно, рана не так уж и болит. – Но к лекарю мы не пойдем. Запомни, любое обращение к нему – лишние вопросы и большой минус на твоей репутации. Либо ты слишком слаба, раз тебя ранили. Либо ты не способна позаботиться о себе сама.

– Очень… Интересно. – фыркаю я. – Умереть проще, чем обратиться за помощью… – Хотелось, чтобы слова были наполнены сарказмом, но выходит грустная констатация факта.

– Идем к тебе. Иначе будет поздно.

Он тянет меня за руку, но мои ноги приросли к каменному полу.

– Ко мне? Поздно?

Николай поворачивается ко мне и смотрит, как будто я самый глупый человек на свете.

– Яд. Я остановил зараженную кровь, но ее нужно вытащить. Или ты хочешь сделать это здесь?

– Яд… – кажется, что теперь стены коридора начинают странно вращаться.

– Не смертельный. Полозы не любят, когда их жертвы боятся. Поэтому в их клыках есть яд, который расслабляет…

– Ого…

– Ты вообще ничего не знаешь… Неужели в вашем Черновске все настолько… глупы? – его слова звучат пренебрежительно жестоко. – Не удивительно, что каменное войско взяло его одним днем.

А вот сейчас было очень больно. Как будто мне воткнули нож в сердце.

Николай это замечает.

Его ехидная ухмылка заставляет этот нож повернуться несколько раз в груди.

Во мне поднимается волна ненависти, и я даже жалею, что не могу затолкать его обратно в пещеру со змеем.

Однако, усталость берет верх, гася вспыхнувшее пламя злости. Я ему это припомню. Оставлю на потом.

Николай ведет меня по коридору, держа за руку. Красные свечи освещают наш длинный путь в подземелье. Опять этот муравейник…

Лишь когда мы выходим на уровень кадетов, я понимаю, что на дворе глубокая ночь. За окнами темно.

Интересно, сколько дней я пробыла со змеем? Николай говорил, что