Каменная кровь - Мия Флор

– Веди. – приказывает он холодным тоном, и я прохожу вперед, стараясь не обращать внимания на головокружение и на то, что у меня слипаются глаза.

В моей комнате он орудует ловко, как настоящий хозяин. Зажигает свечу, открывает мой шкаф, достает бинты, я даже чувствую себя гостьей. Может так оно и есть.

Я беру бутылку с водой и стакан, а затем, сажусь на кровать. Чувствую себя безумно уставшей, и сейчас размышляю, хватит ли мне сил, чтобы принять душ, смыть кровь и грязь темной пещеры. Знаю, сейчас я запачкаю покрывало… Но я даже не могу поднять руки.

Это делает Николай. Он берет мою раненную ладонь, промывает, приближает к ней свою и начинает понемногу вытягивать яд. Темные пятна остаются на его пальцах.

Даже не думала, что Николай способен на такое… Его прикосновения кажутся нежными и успокаивающими, пока он не начинает бинтовать руку, словно намереваясь переломать все косточки.

– Ай! – вскрикиваю я от боли, тут же словив его грозный осуждающий взгляд.

– Чем быстрее ты привыкнешь к боли, тем лучше. – выдавливает он.

Неужели, к такому можно привыкнуть? Я стискиваю зубы, подавляя стон.

После чего Николай заставляет меня съесть еще одну конфету. Плавленый сахар приятно тает во рту, наполняя новыми силами.

Затем, я смотрю на то, как Николай снимает свой китель, оголяясь до пояса. Это зрелище завораживает.

Он стоит ко мне спиной, открывая вид на тело, покрытое многочисленными шрамами, но это не делает его менее совершенным.

Я перестаю сосать конфету.

Два ранения кажутся свежими. Плечо, куда его укусил змей, и правый бок.

– Тебе… помочь? – спрашиваю я, заметив, как его мышцы напрягаются от боли.

– Лучше заткнись. – фыркает он.

Затем, он садиться на стул и подносит свою руку к ране, как делал это ранее со мной. Со спины я вижу, как на его ладони собираются капли крови.

– Почему ты не смог применить свои силы… На змее? Тебе не пришлось бы так рисковать. – я озвучиваю вопрос, который мучил меня по пути назад.

Николай поворачивается ко мне, показывая вспотевший лоб. Если бы он умел сжигать глазами, то на моем месте остался бы один пепел.

– Потому что у этого гада холодная кровь.

– То есть, ты можешь применять силу только на тех, у кого теплая кровь?

– Слишком много вопросов, малахитница.

Вот и поговорили.

Покончив с ядом, и остановив кровь, он тянется к повязкам. Я все же встаю, поняв, что он не сможет сам себя забинтовать. У меня же есть некоторый опыт, после лазарета. Я видела, как бинтуют плечи выжившим. Я чувствую себя лучше после двойной дозы сахарных леденцов-мышек.

Я подхожу к столу и беру повязки.

Теплая свеча освещает бездонную и пожирающую темноту в глазах Николая. Кажется, он собирается уничтожить меня одним лишь взглядом. Его привычная непроницаемость растворилась в яде полоза.

– Позволь. Я… попробую.

Николай молча сглатывает, не спуская с меня глаз.

– Ты ненавидишь меня, не доверяешь, я знаю. Просто перебинтую.

– Ты понятия не имеешь, что я чувствую, – с бессильной яростью выдыхает он.

Я принимаю это за согласие. Он не отказывается

Волнительно прикасаться к истерзанной шрамами, но горячей груди воина. Я чувствую жар его кожи и взгляд на себе – тяжелый как валун, обжигающий как лава.

Я понимаю, что непреднамеренно причиняю ему боль, когда он резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Я замираю.

– Продолжай, – хрипло командует он.

В его голосе я слышу что-то темное и опасное.

Его дыхание горячее и прерывистое. Мое сердце отвечает ускоряющимся ритмом.

Яд змея, должно быть, влияет на него сильнее, чем он показывает.

Он останавливает мою руку. Встает.

Я в растерянности сжимаю шершавый бинт.

Грудь сковывает паника, потому что лицо Николая вновь становится жестким и угрожающим, а мышцы напрягаются, словно перед броском.

– Не строй из себя спасенную принцессу, Анна. Я пришел за тобой только ради одного. И ты знаешь, что я имею в виду.

– Я просто хотела помочь… – срывается с моих губ.

Он грубо хватает меня за плечо.

– И тебе не получится меня соблазнить. Я видел трюки и поинтереснее. Ты просто жалкая пародия.

Меня как будто обливают ледяной водой после того, как я распарилась в бане.

Николай продолжает смотреть на меня с угрозой, как будто размышляет, свернуть мне шею или просто растоптать.

Но вместо этого, он прикасается своими губами к моим, а я… стону ему в ответ от неожиданности…

Этот поцелуй похож на безумный прыжок в бездну, когда все что находится вокруг – смазывается и исчезает. Прикосновения губ Николая до безумия нежны, что противоречит тому, каким грубым он был со мной несколько секунд назад. Только его твердая рука, сжимающая мою талию, служит напоминанием об этом.

Я растворяюсь. Полностью.

Однако знаю, сейчас он мягок, чтобы следом ударить сильнее.

Я пробую сделать шаг назад, но Николай стискивает в своих объятиях, продолжая наслаждаться моими губами.

О да, ему это нравится.

Возможно, все дело в яде.

Я почти готова поддаться порыву вспыхнувшего желания, за что я себя ненавижу. Я целуюсь с тем, чей брат погиб, защищая меня. Нет, не так. Я целуюсь с тем, кто поклялся сделать мою жизнь невыносимой.

Только это должно отталкивать меня. Не говоря уже о том, что он любимчик королевы и иногда захаживает в ее Скарлатную башню. Для него я жалкая пародия. Интересно, с кем он меня сравнивал?

Когда ладони Николая достигают мою оголенную кожу под кителем, я со всей силы отталкиваю его от себя.

Теперь во взгляде Николая больше ненависти и безумия.

Он словно стал тем самым змеем. Может, этот яд превращает в монстров?

– Разве не этого ты хочешь? – его надсадный голос прорезает тишину. – Я чувствую…

– Нет. – отрезаю я, задыхаясь. – Ты ошибаешься.

Николай усмехается. Самоуверенно и властно.

– Но я же предупреждал тебя не делиться со мной своими ощущениями.

– Ты что-то путаешь. Это не мои ощущения. Это… Это яд полоза. – оправдываюсь я.

Неужели, теперь каждый раз, когда рядом Николай и во мне вспыхивает это безумие, он тоже начинает это чувствовать, а потом, использовать против меня самой? Нет, спасибо. Мне срочно нужно с этим что-то делать.

– Ах. Возможно. – неожиданно, он соглашается. – Но тогда, я воспользуюсь этим сполна. – его взгляд затуманен.

Николай толкает меня на кровать, и я задыхаюсь от его наглости, готовая драться, царапаться и кусаться. Он придавливает меня сверху своим тяжелым телом. Мои руки упираются в его широкую и