Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Я ревновала его к этой выскочке Сабрине. Хитрая соплячка решила скрыть свою ведьминскую кровь и проехаться за счёт неё до трона.

И ведь додумалась. А сама ли... А не просто ли там её сестрица пропала? Или и мой обожаемый дядюшка Руньярд оказался в ловушке, расставленной ушлой ориной...

Я поморщилась. Нет. Уж кого-кого, а его не обмануть. Он, конечно, оборотень, но кровь ведуна в нём настолько сильна, что ни одна тёмная не проведёт. Быстро на место поставит.

Как же его сейчас здесь не хватало. Он бы мигом за ухо эту девицу оттаскал, чтобы не смела козни строить за спиной императора.

— Хм... — я недовольно фыркнула.

И тут же услышала звонкий девичий смех из сада... О, я его узнала. Ноги сами понесли меня к двери. Выйдя на террасу, остановилась и, кажется, забыла, как дышать.

Видимо, талантливых девиц при дворе больше не осталось, все отпелись и отплясались. А теперь изволили возвращаться в комнаты.

И сейчас я смотрела, как по тропинке шли Дара и Сабрина, совсем как мы недавно с Комиром. Только вот под руки их вёл Льюис.

Мой Льюис.

И стоило этой мысли вспыхнуть в голове, как сердце забилось, как бешеное.

Нет!

Нет!

Я не могу влюбиться в него. Просто не могу.

Страх обжёг душу с такой силой, что перед глазами потемнело.

Льюис остановился и, вскинув голову, безошибочно нашёл взглядом меня.

«Ненавижу», — выдохнула я одними губами.

Он дёрнулся словно от пощёчины.

«Будь ты проклят! Чтобы только истинная и смогла до твоего сердца достучаться!»

Чувствуя, как к глазам подбираются предательские слёзы, я развернулась и ушла в комнату.

Разум тихо нашептывал, что, возможно, генерал Ярвен отлучился и попросил в столь позднее время проводить его девочек до замка.

Но сердце... оно совершенно никого не слушало.

Мне было больно. Как же я так...

Мама ведь сколько раз говорила: следить за своими чувствами, не поднимать головы и не смотреть на драконов, чтобы не давать им ложную надежду, не поощрять их интерес. Отходить от мужчин, чтобы они не смогли уловить твой тонкий запах. Позволять прикасаться к себе только тем, кто действительно приглянулся...

Столько правил. Но главное — не влюбляться в того, кто на тебя по-настоящему и не смотрит.

А Льюис — ему важно лишь то, что я ведьма.

А вдруг он понял, что и Сабрина не так проста, и решил, что и она на роль любимой ведьмы сгодится?

Моя челюсть медленно затряслась. Я увидела нераспечатанное письмо от мамы. Открыла, прочла и поняла одно:

— Хочу домой, — прошептала, приняв решение. — Утром же прикажу снарядить карету, возьму охрану и домой. Ничего, — я растерла ладонями лицо. — Забудется. Переживу. Справлюсь. Я сильная. Будет у меня истинный. Будет тот, кто полюбит.

Но как же безумно больно мне было в этот момент.

Глава 38

Я ужасно спала. Мне снилась дорога. Скрип колёс телеги. Отчего-то казалось, что я слышу голос дядюшки. Такой нежный и успокаивающий. Словно через пелену чужого сознания ощущала липкий страх... а ещё мурчание кота.

И тихое, робкое «Касси...»

Магия во мне вскипала и требовала выхода. Как через пелену тумана я улавливала далекие крики... И запах... Костра? Нет... пожарища. Паника нарастала...

Волчий рык...

И страх... Свой или чужой, не понимала. Глаза бешеных зверей. Вопли... И вдруг меня словно воздухом подхватило. Всё вокруг закружилось...

Запах исчез, но на его место пришёл другой. Кровь.

Я снова стояла посреди двора того самого страшного дома. Передо мной избивали мужчин. Крестьян. Им прижигали факелами стопы. Они орали, и этот вопль стоял в ушах.

— Не смотри, доченька, — кто-то потянул меня за плечо.

Обернувшись, я уставилась на... Сабрину... Или нет? Те же черты лица, но старше...

Испугавшись, дёрнулась.

— Юниль, — шепнула она, — неужели ты забыла меня, доченька?

Сердце бешено колотилось, ладони стали влажными, а в горле стоял ком.

Вскрикнув, я села. Открыла глаза, уставившись на стену. По ней гуляли тени, отбрасываемые деревьями, что росли под балконом.

А в ушах всё ещё стоял голос.

Я забыла?

Но... Нет... Судорожно вцепившись в одеяло, пытаясь сообразить, что бы означал столь странный сон.

Кто эта женщина и почему она так похожа на Сабрину? А дядюшка... Этот огонь. Отыскал ли он свою пропажу? Если да, то при чём здесь я? Почему я словно смотрю на мир глазами его истинной? Испытываю её страх.

Даже если и она ведьма, но мы ведь не родные.

Ладно бы родная кровь — родовая магия призвала бы прийти на помощь. Но нет... и Сабрина, и эта Кассандра мне чужие.

Они не свои...

Мне никогда не снилась бабушка — папина мама. Но мы обе были тёмными. Я пошла в неё своим даром. Я не чувствовала родных сестрёнок. Никогда.

Но что же не так с этими оринами? Что не так?

Вопросы терзали, грызли изнутри, не давая покоя. Едва забрезжил рассвет, как я, устав измываться над собой, резко поднялась с кровати. Холодный пол обжёг босые ноги, но я даже не вздрогнула. Надев халат, вышла. Взгляд метнулся на тропинку, но она была пуста.

И хорошо.

Я больше не хотела никого видеть. Грудь сдавило так, что дышать стало трудно. Я всё тверже убеждала себя, что нужно уезжать. Пока не поздно.

Пока ещё я могу унять бешено бьющееся сердечко.

Домой, к маме. Она успокоит и подскажет, как быть.

Выдохнув, подняла глаза к небу. Оно было серым, тяжёлым, будто отражало моё состояние. Странная тревога, что появилась во сне, не исчезала. В груди ныло так, будто магия рвалась на свободу. Кого-то спасать... защищать...

Свой в беде.

Но кто он, этот свой — не понимала.

Руки дрожали, когда я вернулась в комнату и резко распахнула гардеробный шкаф. На постель полетели платья, одно за другим. Я искала наряд, в котором прибыла сюда.

Пора собираться в дорогу...

Хватит. Нагостилась...

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Боль принесла чёткость. Решение было принято. Осталось только действовать.

Завтрак пропустила. Какое-то малодушие не позволило спуститься. Не знала, как объявлю остальным, что возвращаюсь на Север. Сердце сжалось в груди, пальцы нервно перебирали складки платья.

Струсила. Бегу, поджав хвост, к матушке. Да, если и так. Это касалось только