Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Я даже как-то отпрянула. Столько злости, похоже, он действительно верил в то, что говорил.

Где-то снаружи заржали лошади.

Это на несколько мгновений отвлекло от нашего спора... Или ссоры. Я сама с трудом понимала, что происходит.

Чему верить? Так запуталась в этом клубке эмоций, что уже не понимала, за какую ниточку дергать, чтобы распутать.

Льюис тоже замолчал и откинулся на спинку диванчика. Но его взгляд...

Он не сводил с меня глаз.

Я себя чувствовала, словно наедине в клетке с диким хищником осталась.

А карета все мчалась.

Моя попытка сбежать от самой себя завершилась донельзя странным образом. И как теперь быть?

Во что верить?

— Дай нам возможность познакомиться заново, Юниль. Узнать друг друга.

— Мы уже знакомы и давно, — напомнила я ему.

— Ты была маленькой девочкой. Малышкой, которую я обожал, носил на руках и потакал всем капризам. Я в твоих глазах был парнишкой, хотя мне тогда было уже больше, чем сейчас Комиру. Я не был мальчиком, Юниль... Вернее, так, мне пришлось им стать в твоих глазах, чтобы на равных, чтобы стать ближе... Но прошло время, и ты больше не носишь короткие платьица и забавные хвостики. Ты стала красивой женщиной. Моей истинной, Юниль.

— Я в это не верю, слишком часто врали в глаза. А в том, что ты бываешь неискренен, я убедилась и не раз. Поди и пойми, где твое истинное лицо, а где очередная маска лицедея!

— Просто дай нам шанс, — процедил он. — Не отталкивай.

Я сложила руки на груди.

Червь сомнения грыз. Ой, как терзал и мучил! Хоть плачь.

И рядом ни отца, ни матери, ни дядюшки. Не у кого совета спросить.

Всё сама... Всё сама...

— Если я твоя, Льюис, — начала было, но натолкнулась на его тяжелый взгляд.

— Ты моя, — в какой раз повторил он.

— Ну хорошо, если это так... то значит, ты не отступишься, но, император, — я сознательно так к нему обратилась, чтобы подчеркнуть дистанцию, — я не ваша подданная и не обязана протягивать руки для брачного браслета по первому требованию. Я так-то ведьма, а у нас совсем по иному браки заключаются. Не мне вам рассказывать как...

Его взгляд стал еще тяжелее. Он громко задышал, видимо, вспомнил, что там за ритуал такой... пикантный...

— Но прежде чем вы окажетесь подо мной, еще попробуйте в храм меня затащить. Я подданная Севера, и ваши браслеты там силы не имеют. Но при этом я не обязана даже смотреть в вашу сторону. Отказывать в ухаживаниях другим.

— Юниль, — он глухо зарычал.

— Льюис! — резко оборвала его. — Я ехала к тебе. Достаточно было обнять и пофлиртовать. И, поверь, друга я бы в тебе не рассмотрела. Но ты предпочел изобразить холодность и отрешенность, ты мне наедине о другой рассказывал. Так что сам эту похлебку приготовил, так бери ложку и расхлебывай. А я не обязана называть тебя своим. Я не обязана тебя любить, Льюис Темный!

— Но ты полюбишь! — он подался вперед и резко поймал меня за подбородок, сжал пальцами. — Ты меня полюбишь, Юниль, этот бой я не проиграю. Слишком долго я его ждал.

— Ты уже сделал все, чтобы остаться одиноким на всю жизнь, — зло и резко ударила я его словами. — Хочешь сыграть в любовь через ненависть? Давай! Рой и дальше себе яму, император!

Глава 42

Оставшийся путь мы ехали молча. Мне казалось, что от искр, трещащих между нами, карета воспламенится так, что одни колёса и останутся.

Я нагло рассматривала Льюиса, а он отвечал мне тем же. Столько огня было в его глазах.

Искреннего, злого.

Не умел он проигрывать и бесился, когда кто-то вёл себя не так, как угодно его императорскому величеству.

Наконец, впереди показались огромные врата императорского замка. И пришлось признать тот факт, что уехать мне никто не позволит.

— Моё возвращение ничего не меняет, — процедила упрямо.

— Нет, оно меняет всё. Ты показала мне, как легко я могу потерять тебя. Теперь буду осторожен. Вот только... — он внезапно улыбнулся, да так, что у меня в горле пересохло, а в животе бабочки вспорхнули и помахали крылышками.

При этом я испытывала такое предательское унижение. Ещё не хватало сдавать свои позиции. Поэтому, собрав все свои восторженные чувства в кулак, придушила их на корню и высокомерно задрала нос.

Бабочки резко передохли!

— В такие моменты я теряю покой, Юниль. Ты хотя бы отдаёшь себе отчёт в том, насколько желанна в своей горделивой неприступности? — его глаза полыхнули тьмой.

— Ты что-то недоговорил, — напомнила ледяным тоном.

— Да, — он усмехнулся, — вот только не реагируют так бурно на тех, кто безразличен. Не реагируют, Юниль! Моя прекрасная леди.

— Не твоя, — фыркнула и повернулась к окну.

Карета ехала к центральному крыльцу.

— Моя, Юниль, только моя. Ты всегда была моей.

Продолжать разговор я не стала, и так уже наговорили друг другу чего нужно было и чего нет. Чего попусту языком чесать.

— И, Юниль, насчёт игры в ненависть... нет. Твой дядя Дьярви как-то сказал мне одну очень интересную вещь о ведьмах. Тогда я не придал этому значения, а теперь готов послать в его земли гонца с презентом.

Я замерла. Да, дядя Дьярви действительно был женат на ведьме. Причём он до сих пор не сознался, была ли она его истинной изначально или она заразила его своей любовью. Брак их крепок, дети подрастают... Но что он мог сказать Льюису?

— Ты блефуешь, чтобы заинтриговать меня, — я прищурилась, пытаясь подловить его на очередной лжи.

— Нет, моя прекрасная ведьмочка, нет. Ваша магия скрывает много чего интересного. Но об этом я расскажу тебе потом... скажем, в нашу первую брачную ночь.

— Помечтай, — я не сдержала злости. — Ты всегда такой напыщенный петух?

— А что, пугаю? — он захохотал. — Помнится, петуха ты боялась так, что верещать начинала, стоило тому за ограду курятника выйти.

Я заскрипела зубами.

— Льюис, ты хоть понимаешь, что для меня теперь просто дело чести не сдаться тебе? — мой голос походил на шипение.

— Зато я равнодушия в твоих