Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Не искушай меня, иначе одна из моих пуль может задеть тебя в один из этих дней. Перестань искать мою жену, и я, возможно, рассмотрю возможность позволить тебе сохранить тот кусок моей территории, который ты украл. — Я опускаю ногу с колена и поднимаюсь со стула.

— Надеюсь, у нас не будет повода встречаться снова. — Я поправляю запонки, поворачиваюсь к нему спиной и иду к машине, чувствуя его ненавистный взгляд, сверлящий меня на всем пути.

Наполовину ожидая, что он сделает последний глупый шаг, я оглядываюсь, закрывая дверь машины. Но он откинулся на спинку стула, выглядит растерянным, потрясенным. Слабым.

Ему действительно стоит стать жестче, если он хочет продолжать иметь дело со мной.

— Куда? На склад? — спрашивает Данте, встречая мой взгляд в зеркале заднего вида, когда заводит двигатель.

Склад, где Хит Дэвис все еще находится под опекой моих людей. Мне, вероятно, стоит поехать туда, чтобы убедиться, что он даст нам нужные ответы. Но встреча с Афримом внезапно пробудила во мне жажду к жене.

— Нет. Вези меня домой.

Глава 18

ЭЛИРА

Сладкий аромат заварного крема наполняет воздух, когда я осторожно извлекаю огромный противень Galaktoboureko9 из духовки. Мои мышцы напрягаются от тяжести — этот пирог с заварным кремом — не шутка. В тот момент, когда он касается столешницы, Марко — которого я узнала как моего назначенного телохранителя — буквально взлетает со стула, потирая руки, как ребенок в рождественское утро. За ним двое других мужчин в комнате так же нетерпеливо поднимаются.

Я смеюсь над их реакцией. Они так напоминают мне Дрена. Мысль о моем старом телохранителе вызывает острую боль в груди, и я быстро заталкиваю это чувство обратно в ту коробку эмоций, которых избегаю. Я уже усвоила, что думать о доме — это быстрый путь к грусти, а поскольку последние несколько дней я избегала Максимо, у меня не было возможности напомнить ему о моем звонке домой.

А после того, что случилось той ночью, когда я попыталась улизнуть в аптеку... что ж, скажем так, я не собираюсь поднимать этот вопрос перед мужчинами. Конечно, они заметно потеплели ко мне с тех пор, как я начала превращать это место в импровизированную пекарню. Но я не глупая. Эти довольные улыбки и дружеские разговоры не меняют того факта, что их верность принадлежит только одному человеку, и это не девушка, которая заедает стресс выпечкой в плену.

— Его уже можно есть? — спрашивает Марко, наклоняясь над стойкой, чтобы полюбоваться пирогом с заварным кремом.

Прежде чем я успеваю ответить, решительный щелчок входной двери заставляет нас всех замереть на полпути. Марко мгновенно отступает так быстро, что чуть не спотыкается, и внезапно кухня становится электрической, заряженной энергией, от которой моя кожа покрывается мурашками. Максимо входит, его темные глаза сканируют комнату, прежде чем останавливаются на мне. В этих темных глубинах есть что-то, отчего мое сердце учащается, но я заставляю свое лицо принять, как я надеюсь, нейтральное выражение.

Одно, над чем Марко и другие мужчины безжалостно подшучивали надо мной последние несколько дней, — это то, что меня легко читать, и я пытаюсь это изменить. Мне было бы ужасно стыдно, если бы Максимо знал, как сильно он на меня влияет.

Он идет глубже в кухонную зону, пока Марко отступает. Затем он прислоняется к стеклянной двери.

— Что у тебя за пунктик насчёт выпечки? В этом доме теперь постоянно пахнет как в кондитерской. — Его голос и лицо нейтральны, отчего у меня сжимается живот. Он раздражен? Забавляется? Впечатлен? Я не могу понять.

Я пожимаю плечами, беру нож из подставки и аккуратно разрезаю Galaktoboureko.

— Поскольку ты оставил меня здесь частью твоего декора, мне нужно заниматься единственным, что у меня хорошо получается, чтобы сохранить рассудок, и это выпечка.

Мои мысли уносятся к тем бесконечным часам в шестнадцать лет, когда я сидела, сгорбившись над телефоном, и смотрела видео за видео о выпечке. Бесарт никогда не пек, поэтому, если я хотела есть те десерты, которые хотела, мне приходилось учиться печь их самой. Со временем я полюбила это, и это стало тем единственным, в чем я могла потеряться, когда была подавлена.

— Хмм. — Низкий гул в его голосе заставляет меня поднять взгляд, нож на полпути к пирогу, и святые угодники — хищный жар в его взгляде высасывает весь воздух из моих легких, когда он снимает пиджак и аккуратно складывает его на табурет перед островком.

Подождите... когда он отошел от двери?

У меня во рту сухо как в пустыне, когда он начинает расстегивать запонки, затем пуговицы рубашки, одну медленную пуговицу за раз. Рубашка соскальзывает с его плеч, открывая прекрасный золотистый простор его груди, и я чувствую, как жар поднимается по моей шее.

— Что ты делаешь? — шиплю я возмущенным шепотом, бросая взгляд на мужчин в гостиной, которые изо всех сил пытаются слиться с мебелью.

Он следует за моим взглядом.

— Вы можете идти, — отсылает их, и я клянусь, они телепортируются.

— Максимо. — Это должно быть протестом, но звучит скорее как мольба.

Он крадется ко мне и проверяет духовку. Убедившись, что она выключена, он поворачивается ко мне.

— Прошло три дня.

Мой мозг замыкает на мгновение, прежде чем догоняет. О. Три дня с момента импланта, с тех пор как Итан велел ждать. Три дня избегания этого самого момента, притворяясь, что я сама не отсчитывала часы.

Я сглатываю, мое сердце грохочет в ушах от собственнического голода в его глазах, когда он приближается. Я обхожу стойку и поднимаю руки.

— Подожди, подожди, я... и-и-и! — Визг вырывается из моего горла, когда он бросается, и внезапно я бегу через гостиную, как какое-то испуганное маленькое существо. Что нелепо, потому что я хочу этого. Последние дни я только и делала, что прокручивала в голове наш первый раз, ругая себя за то, как сильно мне это понравилось — и как сильно я хочу большего.

Его кончики пальцев касаются моей поясницы, и я отпрыгиваю с прерывистым смешком, но затем эти сильные руки обхватывают мою талию, притягивая обратно к его груди.

— Попалась, — рычит он мне в ухо и проводит языком по ушной раковине, посылая дрожь по всему моему телу.

Затем что-то шелковистое свисает перед моим лицом. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться, пока не понимаю, что это. Его галстук. Он протягивает его мне.

— Обвяжи им глаза, — мягко приказывает он.

Я облизываю губы и изучаю его мгновение.