В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

хлеб в корзинке. Поздоровалась, увидела за моим плечом Алексея и на мгновение остановилась. Потом спокойно спросила:

— Вам обоим яйца?

Я зачем-то взяла со стола чистую ложку.

— Я сама сделаю. Ты гостей посмотри.

Оксана положила хлеб, вытерла руки и ушла к стойке. Алексей дождался, пока закроется дверь.

— Ты чего?

— Ничего.

Ложка была всё ещё у меня в руке. Я положила её обратно.

— Мне пятьдесят, — сказала я. — А ощущение, будто мама с работы раньше вернулась.

— Мне пятьдесят четыре. Я даже носки подобрал до того, как выйти.

Я прыснула и потянулась за сковородкой.

Мы поели у открытого окна. Алексей ел медленно, с хлебом, собирая желток. Я дважды вставала: проверить чайник, достать салфетки, хотя те лежали на столе. На третий раз он ничего не сказал, просто взял мою руку под столом. Я осталась сидеть.

— Как заказ? — спросил он.

— Сегодня закончу основное. Завтра сдаю.

— Успеваешь?

— Если не буду всё переделывать по три раза.

За окном Оксана развешивала кухонные полотенца. Влажный воздух пах мокрой землёй: ночью дождь прошёл основательно. Я вдруг поняла, что успела проснуться, умыться и позавтракать, ещё ни разу не посмотрев на телефон.

Алексей убрал свою тарелку и вернулся к столу.

— Мне сегодня Игорю надо позвонить.

Я подняла глаза.

— По дому?

— И про нас тоже.

Я осторожно вытерла пальцы салфеткой.

— Что именно ты собираешься ему рассказывать?

— Что мы вместе. Больше ничего.

— Мы вместе?

Он посмотрел на меня уже без улыбки.

Я сама услышала, как прозвучал вопрос, и быстро добавила:

— Не в этом смысле. Я не отказываюсь от вчерашнего. Просто…

— Просто вчера мы это не обсуждали.

— Да.

Он сел.

— Марин, я не могу вести переговоры от их имени. Уже не только из-за покупателя. Ты же понимаешь.

Я понимала. Ещё понимала, как будет выглядеть всё со стороны: пришёл с иском, добился ареста, а теперь завтракает у женщины, с которой собирался взыскивать деньги.

— Ты ведь от проверки по дому уже отказался.

— От работы на покупателя. А с группой продолжал разговаривать за всех. Довольно.

— Они решат, что я тебя…

Я не договорила. Алексей подождал, но помогать мне искать приличное слово не стал.

— Что ты меня увела? — спросил он наконец.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь. Я сам за себя отвечу.

Он говорил ровно. Вчера мне нравилось, что он не торопит. Сейчас хотелось, чтобы сказал: никто ничего плохого не подумает.

— Скажи, — ответила я. — Только сначала Елене. Чтобы она не узнала последней.

— Ты ей позвонишь или вместе?

— Я сама. А ты потом Игорю.

Он кивнул и поднялся. Я осталась сидеть, глядя на пустую тарелку. На ней было жёлтое пятно, которое не хотелось ни вытирать, ни прятать от Оксаны.

Елена выслушала меня без паузы, от которой я бы умерла со стыда.

— Хорошо, что вы сказали сейчас. Я с Игорем Михайловичем свяжусь. На ваши имущественные вопросы это само по себе не отвечает, Марина. И рассчитывать на уступки из-за личных отношений не надо.

— Я не рассчитываю.

— Тогда продолжаем работать.

Она рассказала, что обращение по средствам на обязательные выплаты подано. Подтверждения начислений и возвратов приложены. Дальше надо ждать рассмотрения, доступ к счёту пока не изменился.

Я записала это рядом с суммой, которую должна была Оксане. Потом перечеркнула вопросительный знак: подано. Хоть одно слово можно было написать без «может быть».

Алексей разговаривал с Игорем Михайловичем во дворе. Я слышала голос, но не слова. Когда вернулся, он убрал телефон в карман и спросил, когда мне удобно снова увидеться.

— Ты завтра вечером можешь?

— Могу.

Я хотела сказать, чтобы оставил здесь зубную щётку. Вместо этого поправила загнувшийся край его воротника.

Он взял сумку с кресла.

— Я напишу.

— Хорошо.

Мы поцеловались в прихожей. Оксана вышла из кладовой с упаковкой салфеток, и я не отступила от него. Только когда он ушёл, спросила, что у нас сегодня с завтраками у гостей.

Она рассказала про семью, которая хотела поесть попозже, и про мужчину из второго номера: тот опять попросил крепкий чай без всяких трав.

Я слушала её с таким облегчением, будто она принесла хорошую новость.

К обеду у меня почти сошёлся расчёт. Я отправила Татьяне вопрос по одной позиции и, пока ждала ответа, стала собирать пояснения. В какой-то момент поймала себя на том, что бормочу вслух и спорю с невидимым подрядчиком.

В дверь заглянула Оксана.

— Вам мешают?

— Кто?

— Вы сказали: «Да откуда ты это взял?»

— Это я с таблицей.

— А. Тогда ладно.

Она прикрыла дверь. Я посидела, прикрыв рот ладонью, чтобы не смеяться слишком громко, потом дописала вопрос нормальными словами.

После трёх позвонила Елена. Игорь Михайлович предлагал завтра в шесть встретиться в его офисе. Будут несколько человек из группы, Надежда Андреевна тоже. Обсудить доставку, расчёты и дальнейшие действия. Со мной пойдёт Елена.

— Воронов будет? — спросила я.

— Только если понадобится ответить на конкретные вопросы по своей прежней работе. От имени группы переговоры он больше не ведёт. Сведения и документы передаёт Игорю.

Я согласилась на встречу.

Не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил снова.

— Марина, это Надежда Андреевна. Вам удобно говорить?

— Да.

— Лёша мне звонил.

Я встала и закрыла дверь кабинета, хотя в коридоре никого не было.

— Я слушаю.

Она помолчала.

— Вы уж определитесь с ним. Не надо туда-сюда. Ему тоже не двадцать.

— Мне тоже.

— Я знаю.

— Тогда зачем вы мне звоните?

Вышло резче, чем я собиралась. Надежда Андреевна шумно выдохнула в трубку.

— Завтра Вера придёт. Она очень злая. Я думала, может, вам не надо пока… Пусть юристы сами.

— Мне Елена предложила прийти.

— Елена потом уйдёт домой. А вам с этим жить.

Я посмотрела на экран ноутбука. Вопрос, над которым я только что смеялась, так и остался выделенным жёлтым.

— Вы за меня переживаете или за себя? — спросила я.

Надежда Андреевна долго не отвечала.

— За себя тоже, — сказала она наконец. — Я их всех знаю. Мы же не вчера познакомились.

От этого ответа злиться стало труднее.

— Я приду, — сказала я. — И вы приходите.

Она тихо попрощалась.

Я вернулась к столу, но работать сразу не смогла. Завтра передо мной будут сидеть люди, которые доверились Виктору, а потом его бывшему коллеге. И я уже не могла рассчитывать, что Алексей объяснит им всё так, чтобы мне досталось поменьше.

Глава 26. При людях

Татьяна позвонила в половине одиннадцатого, когда я уже третий раз открывала отправленную таблицу.

— Получила, посмотрела. По объёмам хорошо. Только поясни