В пятьдесят первая любовь вернулась врагом - Андрей Левинский

Я подвинула к себе ноутбук.

Она не ругалась. Просто хотела понять, откуда взялась сумма. Пока я объясняла, нашла в примечании ссылку не на тот лист и почувствовала, как вспотела спина.

— Тань, это моя ошибка. Сейчас поправлю.

— В расчёте или в ссылке?

— В ссылке. Сумма верная.

— Тогда поправь и пришли. Остальное принимаю.

После разговора я ещё раз прошла по всем ссылкам, убрала лишний столбец, который оставила для себя, и отправила файл. Затем закрыла ноутбук обеими руками, как будто он мог открыть себя сам.

Деньги пришли после обеда. Татьяна написала, что вернётся с новым заданием, если заказчик утвердит следующий этап. Я ответила, что буду рада, и не стала заранее записывать себе будущий заработок.

Восемнадцать тысяч. За работу, которую я сделала сама.

Я долго смотрела на сообщение о переводе, потом открыла список платежей. После сверки с бухгалтером вернула одну из двух предоплат — шесть тысяч. Оставшиеся двенадцать перечислила Оксане в счёт зарплаты. Рассчиталась ещё не полностью, но хотя бы эта сумма перестала существовать только в моих обещаниях.

От гостя пришло короткое: «Получено. Спасибо».

Оксана вошла через несколько минут.

— Марина Львовна, пришли.

— Вижу.

Она постояла возле двери.

— Спасибо.

— Это твои деньги, Оксан.

— Знаю. Всё равно спасибо, что не забыли.

Мне стало не по себе от того, за что она меня благодарила. Я достала лист с начислениями, мы сверили остаток. Оксана сфотографировала его и ушла встречать гостей, а я осталась за столом.

Татьянино «принимаю» радовало меня даже больше, чем заработанные восемнадцать тысяч. Я набрала номер Алексея, пока не придумала, почему лучше сделать это потом.

Он выслушал и попросил ещё раз рассказать, что пришлось исправить.

— Да ерунду. Ссылку.

— Ты сейчас говоришь совсем по-другому.

— Как?

— Быстрее.

Я улыбнулась в телефон.

— У меня всё сошлось.

— Я понял.

Мы помолчали. Потом я сказала про встречу в шесть.

— Знаю, Игорь предупреждал, — ответил Алексей. — После позвонишь?

— Позвоню.

— Я буду дома.

Никакого «не бойся». Я и сама пока не боялась. Успела даже подумать, что, может быть, сегодняшний день обойдётся без неприятностей.

У офиса Елены я оставила машину, дальше мы пошли вместе. До помещения, где работал Игорь Михайлович, было недалеко, но под вечер опять парило. Я жалела, что взяла кофту. Елена несла папку и говорила по телефону; я слышала только короткие «да» и «это отдельно».

В приёмной пахло нагретой бумагой. Окно было открыто, с улицы доносилось, как кто-то долго и сердито сигналит.

Надежда Андреевна сидела на краю дивана. Рядом — Вера Семёновна с сумкой на коленях. Зоя Григорьевна Миронова стояла у подоконника, прижимая к себе прозрачную папку. Я поздоровалась. Ответили все, но Вера даже не повернула головы.

В кабинете уже был Григорий Иванович. Трость он пристроил так, что она мешала отодвинуть соседний стул. Я машинально потянулась её переставить.

— Я сам, — сказал он.

Я убрала руку и села на другое место.

Игорь Михайлович начал с доставок. Говорил недолго: какие подтверждения получены, что совпадает с осмотром склада, какие объяснения ещё не подкреплены документами. Елена положила перед собой свой список. Я смотрела на край стола и старалась не поправлять лежащую криво ручку.

— Значит, в квартире её дочери стоит, — сказала Вера Семёновна.

Она смотрела на Игоря, будто меня в комнате не было.

— Часть партии доставлена туда, — ответил он. — По документам на триста пятьдесят тысяч. Это мы установили.

— А Надя получила на все четыреста восемьдесят две.

— Подписала на всю сумму. Фактически на складе…

— Я слышала, сколько на складе.

Вера повернулась к Надежде Андреевне.

— Ты когда писала, не смотрела, что принимаешь?

— До машины написала, — тихо ответила та.

— Почему?

— Витя попросил заранее. Антон должен был разгрузить.

Вера медленно кивнула.

— А три страницы из заключения тоже Витя попросил вынуть?

Надежда Андреевна опустила глаза. Игорь Михайлович хотел что-то сказать, но Вера подняла ладонь.

— Я ваше письмо прочитала. Я от неё услышать хочу. Надь?

— Я сама вынула. Он сказал, замечания устранят. Я подумала, вы зря перепугаетесь.

— А я после твоих слов квартиру продала.

Надежда Андреевна шевельнула губами и промолчала.

Никто не стал её утешать. Мне хотелось протянуть ей стакан воды, но я не знала, не будет ли это сейчас хуже. У меня самой перед глазами стояла чужая кухня, где теперь ночевала Зоя Григорьевна.

— Давайте дальше, — сказал Григорий Иванович. — Мы это ещё отдельно обсудим. Что с домом?

Елена открыла свою папку. Начала с того, какие документы мы подняли по ранней пристройке, какие расходы относятся к более поздним работам и почему нельзя складывать их без разбора.

Вера слушала, постукивая пальцем по пряжке сумки. Потом спросила:

— А Воронов теперь у вас живёт?

Ручка под моими пальцами перестала двигаться.

Елена повернулась к ней:

— Мы обсуждаем имущество.

— Вот и я про имущество. Человек нам обещал помочь. Потом работал на покупателя. Теперь у неё. Очень удобно.

Я подняла голову.

— Мы с Алексеем вместе, — сказала я. — Но распоряжаться моим домом он не будет.

— А нашими деньгами?

— И вашими не будет, — ответил Игорь Михайлович. — Переговоры веду я. Его прежние выводы проверяет другой специалист. Это мы уже решили.

— Хорошо устроились, — произнесла Вера. — У одной ремонт, у другой любовь.

Я почувствовала, как Елена коснулась моего локтя под столом. Наверное, увидела, что я собираюсь ответить. Очень хотелось рассказать этой женщине, как я жила последние одиннадцать месяцев. Сколько раз просыпалась ночью, нащупывая пустое место. Почему вчерашнее утро не было её делом.

Но у неё тоже умер муж. И квартиру она продала не от хорошей жизни.

— Я понимаю, что вы злитесь, — сказала я и сама услышала, как чуждо это звучит. Остановилась. — Нет. Я не знаю, что бы я на вашем месте говорила. Но про мою постель давайте не будем.

Вера поджала губы.

Зоя Григорьевна отодвинула стул. Все посмотрели на неё. Она не встала, только достала из папки сложенный лист.

— Я пришла не это слушать. Мне обещали показать, что ещё осталось у фирмы. Кроме её дома.

Игорь Михайлович кивнул.

— Покажу всё, что удалось подтвердить.

— Тогда показывайте. У меня дочь с работы придёт, мне домой надо.

К концу встречи у меня болела спина. Я сидела слишком прямо и всё время забывала, что можно опереться на стул.

Цифры, бумаги, вопросы. Ни одного человека, который мог бы встать и сказать, что завтра всех рассчитают. Когда разговор опять вернулся к продаже «Синей веранды», я услышала собственный голос:

— Мне нужна независимая оценка дома. Нормальная. Не та цена из объявления