Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

его на безвредную гадость. Обеспечить алиби подставному отравителю и выставить Элариона полным идиотом перед всем двором. Потом, возможно, придушить. Уже в качестве как вишенки на торте нашего триумфа.

Карла засмеялась тихим, радостным смехом.

— Боже, как я по тебе скучала. Это гениально. Но для такого плана нужны люди. Много и точное время каждого этапа.

— У нас есть я, — сказал Ратиэль. — Я могу обеспечить отвлечение, маскировку и, если нужно, «голосовые эффекты».

— У нас есть я, — сказала я.

— И у нас есть я, — сказала Карла, постучав ногтем по столу. — А ещё у меня есть неотразимое обаяние, светские связи и умение врать так, что сами поверите. Алиби для этого несчастного придворного и его сына? Легко. Я как раз недавно флиртовала с его племянником. Имею влияние.

Взглянула на неё и поняла, что недооценила подругу. Она была не просто моей взбалмошной подругой. Она была гением в своём роде.

— Твой будущий медведь-жених не будет против, что ты лезешь в дворцовые интриги? — язвительно поинтересовался Ратиэль.

— Пока он только рычит на меня из-за кустов, — парировала Карла, махнув рукой. — А когда официально сделает предложение, тогда и будет право что-то запрещать. А пока — я свободная фриззи, поэтому и делаю, что хочу. Значит, команда есть. Какие задания?

Мы склонились над столом. Вейлан, сжавшись в маленький и бесконечно несчастный живой комочек, рисовал на салфетке схему покоев Элариона и расписание охраны. Карла быстро впитывала информацию. Её острый как шпага ум работал с той же скоростью, с какой она обычно меняла кавалеров.

— Итак, — подвела я итог, когда план обрёл чёткие контуры. — Маладор, наш невидимый союзник, выкрадывает пыльцу из покоев принца во время пира. Ратиэль обеспечивает маскировку и отвлекающий манёвр у фонтана. Я подменяю зелье. Карла обеспечивает железное алиби нашему «козлу отпущения» и его племяннику, используя все свои чары — и не только магические. А Вейлан… — я посмотрела на алхимика, — остаётся здесь, в таверне, на виду у всех, и ведёт себя, как ни в чём не бывало. Чтобы, если что, у него было подтверждённое алиби. Ратиэль вызволяет мальчика из лап головорезов принца с помощью Маладора.

Он кивнул с таким облегчением, что, казалось, готов был расцеловать грязный пол.

Карла подняла свою кружку с элем.

— Предлагаю тост! За безумные планы, старых друзей, грядущий позор высокомерных ушастых принцев и за то, что я наконец-то нашла занятие получше, чем отбиваться от медвежьих ухаживаний!

Мы чокнулись. Даже Вейлан, с дрожащей рукой, присоединился.

Пока в «Весёлом гноме» гремел гул простых радостей, в самом тёмном его угле рождался заговор. Не злобный и не алчный. Скорее… озорной. И от этого — втройне опасный для того, кто привык, что мир вращается вокруг его амбиций.

Я посмотрела на своих невероятных сообщников: напуганного алхимика, барда с арфой, взбалмошную подругу-ведьму и невидимого призрака. Команда мечты для того, чтобы устроить самый изящный провал в истории.

— Завтра начинаем, — сказала я тихо, и в моём голосе звучало давно забытое предвкушение.

Не просто пакости, а хорошо сделанной изящной работы.

Мы вышли на прохладный ночной воздух, который после таверной вони казался напитком богов. Карла глубоко вдохнула и тут же скривилась:

— Брр, пахнет свободой, ответственностью и мокрым камнем. Отвратительная комбинация. Ладно, я побежала. Мне нужно срочно найти платье, в котором я буду выглядеть неотразимо и при этом смогу незаметно вылить флакон с нейтрализатором гадости в фонтан, если ваш бард промахнётся.

— Я не промахнусь, — сухо заметил Ратиэль.

— Обещаешь? — Карла подняла бровь. — Потому что, если промажешь, я вылью эту гадость не в фонтан, а тебе за шиворот. Для ровного счёта.

Она махнула рукой и растворилась в темноте переулка, напевая какую-то неприличную песенку.

Мы с Ратиэлем молча двинулись к дворцу. Тишина между нами была не неловкой, а привычной. Как у двух ремесленников, оценивающих готовность инструментов перед сложной работой.

— Она всё испортит, — наконец сказал Ратиэль без тени эмоций, просто констатируя факт.

— Конечно, испортит, — согласилась я. — Вопрос только — как именно, насколько это будет смешно и полезно для нашего дела. С Карлой никогда не знаешь, на что нарвёшься. Она может уронить торт на голову верховному магистру, и это окажется гениальной маскировкой для всего остального.

Он фыркнул. Почти смех.

— А ты? Готова?

Я посмотрела на тёмные шпили дворца, возвышающиеся над городом, на окна покоев Элариона, где, возможно, в эту минуту принц потирал руки в предвкушении завтрашнего триумфа.

— Да, — ответила я. — Готова посмотреть, как трескается лак на его красивой, глупой маске. После чего сделать так, чтобы трещины на его эльфийском самолюбии были особенно заметны и обидны.

Мы дошли до потайной двери в садовой стене, которую Маладор показал нам заранее. Ратиэль отодвинул плющ, я провела пальцем по холодному камню, ощущая под подушечкой слабый отклик магии Долины — пропуск.

— До завтра, — сказала я уже себе, переступая порог в темноту.

— До завтра, любимая врединка, — эхом отозвался Ратиэль за моей спиной. — Не забудь про сигнал.

— Как же, забуду, — буркнула я, но улыбка всё же пробилась сквозь усталость. — Если что, я просто громко заору: «Ратиэль, этот идиот лезет ко мне в корсаж!». Думаю, ты не пропустишь.

В ответ из темноты донёсся сдавленный звук, очень похожий на смех.

В этом звуке, в этой абсурдной фразе, в предвкушении завтрашнего цирка с конями, возможно и с медведем, как подсказывала интуиция, вся пафосная серьёзность ночи растаяла, как туман. Оставалось только знакомое, колючее, живое удовольствие от грядущей бури, которую мы сами и вызвали.

И это было куда лучше любой уверенности.

Пройдя по знакомому уже лабиринту извилистых замковых коридоров, мы с Ратиэлем разошлись у развилки. Он направился к своим покоям, я — к своим. Но, прежде чем, свернуть за угол, он окликнул меня:

— Габриэль.

Я обернулась. Он стоял в полосе лунного света, падавшего из высокого окна-бойницы, и выглядел не бардом или телохранителем. Скорее тенью, готовой в любой момент стать остриём.

— Да?

— Будь осторожна завтра. Не только с Эларионом. — Он помедлил, подбирая слова. — Твоя… наша новая команда. Карла — это стихия. Маладор — неизвестная величина, задетый до глубины души. Алхимик — гнилая тростинка. Любой из них может сломаться в самый неподходящий момент.