Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

— Значит, будем ломать их в нужную, — парировала без привычной ехидцы. — Или придушим на месте, если что-то пойдёт уж совсем не так. У меня для таких случаев есть запасное зелье «внезапного и безболезненного превращения в тыкву». Очень дисциплинирует.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты невыносима.

— Это комплимент? — я склонила голову набок.

— Констатация факта. — Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — И всё же. Спи сегодня крепко. Тебе понадобятся силы, чтобы завтра всех нас тащить на своей вредной энергии.

Он растворился в темноте. А я осталась стоять, слушая, как его шаги затихают вдали. «Всех нас тащить». Он сказал «нас». Не «их». Это маленькое слово, затерявшееся в полутьме, странным образом согрело больше, чем любое заверение в преданности.

Глава 18

В своих покоях я не стала зажигать свет. Луна, отражаясь от кристаллов в стенах, отбрасывала призрачные блики. Я скинула платье, ощущая, как с него словно осыпается пыль таверны, запах страха Вейлана и лёгкий, едва уловимый аромат Карлиных духов. Осталось только напряжение. То самое, знакомое, желанное, как натянутая струна перед ударом.

Тень, мой котик, вынырнул из-под кровати и, фыркнув, устроился у меня в ногах тёплым, мурлыкающим комком тьмы.

— Ну что, — прошептала я ему, — завтра порезвимся? Устроим маленький переполох в большом эльфийском горном королевстве?

В ответ он лишь глубже зарылся мордочкой в покрывало.

Ложась, я поймала себя на мысли, что не думаю о провале. Не думаю о Нейрасе, чьё ледяное присутствие где-то там, за стенами, возможно, наблюдало за нами. Не думаю даже о самом Эларионе.

Я думала о песне, которую завтра сыграет Ратиэль у фонтана. О том, какое лицо сделает Карла, когда Эларион попытается с ней заигрывать. О том, как вздохнёт с облегчением лорд Фенрик, когда поймёт, что сын спасён. О том, как треснет лживая маска святой добродетели на лице принца.

Это были хорошие мысли. Лёгкие, острые, как отточенный клинок. С ними под тихое мурлыканье своего теневого зверя я и погрузилась в сон. Упоительный отдых перед самым весёлым и изящным безобразием в моей долгой, насыщенной пакостями жизни.

Сон не был безмятежным. Он был полон обрывков: треск факелов в «Весёлом гноме», нервный блеск глаз Вейлана. Холодящая пустота в том углу оранжереи, где витал Маладор. Сквозь это проступал твёрдый, спокойный взгляд Ратиэля. Он не говорил «всё получится». Просто смотрел, как на неприступную крепость, которую предстоит взять. В этой деловой уверенности было куда больше успокоения, чем в любой пафосной клятве.

Я проснулась от того, что Тень упёрся лапками мне в грудь и требовательно тыкался влажным носом в подбородок. За окном ещё только серело, до рассвета оставался примерно час. Время последних проверок.

Я встала, и тело отозвалось привычной, собранной лёгкостью, будто и не спало. Разминка, быстрый душ, выбор платья — не просто красивого, а функционального. Тёмно-зелёное, почти цвета хвои, с глухим высоким воротом и длинными рукавами. Они ловко скрывали тонкие кожаные ножны на предплечьях. В них — не сталь, а пара изящных костяных стилетов, пропитанных безвредным, но впечатляюще болезненным нейротоксином. На случай, если чьи-то руки окажутся чересчур любопытными. Волосы убрала в тугую, сложную косу. теперь никто не сможет схватить. Сложные чары платья должны были отразить грубые попытки нападения. Увы, от пошлого и весьма унизительного для ведьминой гордости прилюдного щипка за задницу или непристойного шлепка, увы, не спасала. С этим разберусь сама.

В полной тишине, нарушаемой лишь моим дыханием и урчанием кота, прошла в маленькую рабочую комнатку. На столе терпеливо дожидались своего часа три флакона. Первый — с тем самым розовым сиропом для подмены. Второй — с нейтрализатором, на случай если что-то пойдёт не так, и зелье всё же попадёт в чашу. Третий, крошечный, с маслянистой чёрной жидкостью — «тенью в плену». Одно касание — и цель погружается в полную, беспробудную тьму на десять минут. Полезно для создания паники и неразберихи.

Я разложила их по потайным карманам своего роскошного наряда, ощущая знакомый вес уверенности. Инструменты готовы. Актёры на местах. Оставалось только дождаться поднятия занавеса.

Из окна был виден дворец, постепенно проступающий из ночи. В его высоких окнах уже зажигались огни. Слуги оканчивали последние приготовления к пиру. Где-то там, в сердце этой каменной громады, спал Эларион, видя во сне, наверное, свой триумф. Где-то в садах, невидимый, дрейфовал Маладор, выверяя последние шаги своего пути. В комнате у Ратиэля, я знала, горел свет. Он дотошно и ласково настраивал арфу или повторял мелодию для отвлечения стражи. А Карла… Карла наверняка допоздна примеряла наряды и придумывала язвительные реплики. Поэтому совершенно бессовестно посапывала, прижавшись щекой к пуховой подушке.

Уголки моих губ дрогнули. Команда подобралась, чего уж там. Ни на что не похожая, непредсказуемая, на грани срыва в чистый фарс в любой момент. Но — моя. Точнее, наша. Настолько, насколько это вообще было возможно с такими индивидуалистами.

Я потянулась, чувствуя, как позвонки тихо хрустят. Предвкушение, острое и сладкое, как первый глоток крепкого вина, разлилось по жилам. Не страх, не тревога. Восхитительный азарт. Ощущение, что сейчас начнётся что-то по-настоящему интересное.

«Ну, принц, — прошептала я в сторону дворца. — Готовь свою лучшую, самодовольную улыбку. Мы идём делать из неё шедевр позора».

Тень, словно одобряя, громко замурлыкал у моих ног. День начинался.

Мы вышли в коридор, где уже слышались отдалённые звуки пробуждающегося дворца: звон посуды, приглушённые шаги, переклички старших слуг. Воздух благоухал свечным воском, травами для мытья полов и лёгкой ноткой тревоги. Она была вполне обычной эмоцией для дня большого торжества.

— Путь через южную галерею, — тихо сказал Ратиэль, делая едва заметный жест рукой. — Там меньше посторонних глаз и ушей.

Я кивнула, и мы зашагали быстро, но без суеты. Постарались максимально слиться с ранней дворцовой суетой. Мои мысли уже опережали нас, пробегая по контрольным точкам плана.

Маладор у покоев Элариона. Должен быть уже внутри или в соседней стене. Ему нужна абсолютная тишина и отсутствие свидетелей.

Карла… Боги, где она сейчас? Уж не натёрлась ли она духами прямо в покоях принца?

Вейлан. Должен сидеть в таверне, пить свой эль и стараться не смотреть на тени в углах.

— Ты слишком погружена в размышления, моя невозможная Габри, — голос Ратиэля властно привёл