Только (не) ты - Валерия Сказочная

— Мы доверяем. И учимся открываться, — интимно бархатно проговаривает Марк. Уровень жара по моей коже мгновенно поднимается, причём даже не знаю, больше от его тона или смысла слов. — А ещё мы не прояснили моё поведение со всей этой ситуацией со свадьбой. Или ты не считаешь, что ему нужно оправдание?

Он серьёзно ждёт, что я сейчас вспомню, что там вообще было?..

Похоже, да. Смотрит без тени улыбки, в глаза мне, хотя такой деловитый его вид возбуждает не меньше…

Заставляю себя настроиться. Вроде бы не была никогда такой зависимой от секса, чтобы мозги терять.

— Ты опоил меня и записал на диктофон, как я… — осекаюсь, невольно облизнув пересохшие губы, потому что сразу вспоминается, что там было тогда, на кухне. И поцелуй в памяти воссоздаётся, тем более что Марк смотрит на мои губы ласкающим взглядом. Вот как раз сейчас не выглядит таким серьёзным, будто издевается. Или дразнится? — Как я… Хммм, пристаю к тебе… — с трудом заставляю себя отвести взгляд от нагло искушающего меня Марка и обдумать сказанное уже более основательно. Хотя что там думать, когда и так суть понятна? — Потому что понял, что мы с Димой обманываем тебя и хотел вывести нас на чистую воду. Это вполне оправдано, хоть и жёстко.

Занятно, но мне и вправду уже настолько нет дела до той унизительной ситуации, что даже сейчас, вместо того, чтобы окунуться в те эмоции или испытать обиду; я больше думаю о настрое сидящего напротив меня Марка. Он так себя ведёт, потому что окончательно закрыл для себя все вопросы и теперь просто наслаждается моим смущением, или умудряется одновременно и прояснять, и соблазнять?..

Можно подумать, для второго ему надо прилагать хоть какие-то усилия.

— Не угадала. Я собирался действовать гораздо более жёстко. Собирался соблазнить тебя и попасться на глаза прессе. Я не спаивал тебя, чтобы что-то записать, с диктофоном была импровизация, когда я понял, что не смогу действовать по первоначальному плану. Просто вдруг подумал, что не хочу, чтобы ты сильно пострадала.

Его неожиданные заявления настолько сбивают с толку, что я даже подвисаю слегка. Как будто даже не ожидала, что Марк разовьёт тему, да ещё так невозмутимо и обстоятельно. Не сочеталось это с его ласкающим, чувственным и потемневшим взглядом…

А потом я подвисаю и над смыслом сказанного. Даже головой как-то машинально качаю..

Нет, я, конечно, и сама считаю, что мы с Димой заслуженно огребли, но то, что Марк изначально собирался жёстче действовать, нехило дезориентирует. Ведь до этого он говорил, как я зацепила, как запомнилась, как выделялась из всех, с кем он был до и после…

И тем не менее, он был готов так со мной поступить. Нарвалась, конечно, но ведь такой удар мне бы жизнь испортил.

— Как мило, — бурчу, потому что Марк не сводит с меня внимательного взгляда, требующего ответа.

— Можешь злиться, но действие за мной.

Спокойный ответ совсем уж выбивает меня, ведь я не получаю никаких пояснений. Всё ещё дуюсь, и от этого только острее воспринимается каждый шаг Марка по направлению ко мне. Уверенный, непоколебимый — ведь он вправе по условиям этой игры.

От этого неожиданно не только обидно, но и волнующе горячо.

Тем более что Марк только увеличивает мне эту смесь ощущений, когда раздвигает мне ноги и привязывает их к ножкам кресла, фиксируя одну джинсами, а вторую — свитером. Ещё так умело это делает, оставляя меня не только полностью обнажённой, но и бесстыдно раскрытой перед ним. Я, конечно, могу прикрыться руками, но сейчас и такой жест мне кажется провокационно порочным, а не стыдливым. Ведь мне и вправду хочется себя коснуться совсем не ради того, чтобы спрятаться…

А Марк тем временем отходит назад, причём спиной, глядя на меня. Вернее, мне между ног. Откровенно любуется, заставляя меня краснеть. Уверена, что видит, насколько я возбуждена. Сама чувствую, что влажно там всё и набухло.

— Твоя очередь, — говорю, мгновенно втягиваясь в игру и забывая обиды.

Хочу не только сама тут изнывать от желания, но и видеть, как теряет терпение и Марк. Вижу, что у него уже встал, с его размерами это заметно и в этих джинсах.

Он аж хмурится от того, насколько задумывается. То ли мыслительный процесс всё-таки притупляется и у него, то ли больше никаких ко мне вопросов нет.

— Ты открыла мне дверь в том блядском халатике, — всё-таки начинает он, но тут же качает головой. — Нет, тут у меня нет оправданий. Ты бы так открыла непонятно кому ещё, — в его голосе сталь, во взгляде тоже строгость, а у меня между ног чуть ли не пульсирует от этого.

Ещё и свести их, как назло, нельзя. Неосознанно пробую — но связаны крепко.

— Раз у тебя нет оправданий, то раунд мой. У нас ничья. Предлагаю закончить игру, она ведь уже давно не игра, — всё-таки не выдерживаю первой, недвусмысленно давая понять, что у нас есть дела и поважнее, чем продолжать разговоры в какой бы то ни было форме.

Но Марк неумолимо требовательно смотрит, давая понять, что ждёт объяснений. Хотя при этом не отходит, и не всегда мне вот именно что в глаза смотрит. Чаще совсем в другие места…

Мои щёки снова начинают гореть. Серьёзно, он считает, что я сейчас способна на мыслительные процессы? А сам на них способен?..

Я ведь даже не сразу вспоминаю, что речь о том самом блядском халатике. Неужели Марку это действительно важно, или ждёт оправданий больше ради игры, которая уже превратилась в прелюдию?

Судорожно собираю мысли во что-то более-менее связное. Но Марк усложняет мне задачу, когда подходит совсем близко, наклоняется, убирает волосы с шеи и проводит носом от ушка до выступающей ключицы.

Меня мурашит мгновенно. А ведь его действие совсем не по правилам долбанной игры. Но я позволяю. Даю понять, что жажду его прикосновений. Что ему можно трогать меня везде и делать всё, что хочется. Сама протягиваю к нему руки…

Но Марк отстраняется, продолжая буравить меня требовательным взглядом. На мгновение закрываю глаза, подавляя желание выгнуться от того, как сильно тело требует разрядки.

— Я открыла, потому что была слишком сбита с толку последними событиями, чтобы следить за тем, что делаю, — наконец, умудряюсь вспомнить, о чём вообще речь и постараться придать этому серьёзности. — Прежде я так никому не открывала и не буду.

Марк ещё некоторое время буравит меня тяжёлым взглядом, но всё-таки кивает.

— Твоё действие, — негромким