Пара для короля Аркавии - Хоуп Харт

— И ты думаешь, что сможешь помочь мне приспособиться? — Я слышу горечь в своём тоне и ненавижу это, но она просто улыбается.

— Я могу дать тебе несколько инструментов, но в конечном итоге ты должна сама захотеть их использовать.

Я пожимаю плечами.

— В основном я устроила огромную вечеринку жалости.

Она кивает.

— Ну, этого и следовало ожидать. В конце концов, это масштабное изменение. Раньше ты была офицером полиции. Верно?

Я провожу рукой по груди, когда это напоминание вызывает боль.

— Да, я действительно не хочу об этом говорить.

— Без проблем. Есть что-нибудь, о чём ты хочешь поговорить?

— Разве ты не должна вмешиваться в моё психическое состояние или что-то в этом роде?

Джен смеётся.

— Только если ты этого захочешь. А пока, почему бы тебе не рассказать мне, как ты себя чувствуешь?

— Эм… иногда у меня так много чувств, что мне хочется кричать, а иногда я совершенно цепенею.

— Это нормально. Я знаю, что ты не хотела отправляться в это путешествие. — Я подняла бровь, и она помахала рукой. — Большинство людей знают, что ты не хочешь быть королевой Аркавии. — Она смеётся, когда я вздрагиваю от звания, а затем её лицо проясняется. — Хотя я не знаю всего, что случилось с тобой за последние несколько недель, похоже, это был травмирующий опыт. Когда мы переживаем травму, нашему разуму требуется время, чтобы её переварить. Это нормально — пытаться оттолкнуть свои эмоции, чтобы не иметь с ними дела, но только испытав их, ты сможешь начать двигаться дальше.

Я неловко переминаюсь.

— Думаю, я смогла бы справиться с эмоциями, если бы они все были негативными. Но Вариан всё усложняет.

Дженнифер смотрит на меня понимающим взглядом.

— Потому что не все твои эмоции по отношению к нему негативные?

— Он отрезал человеку палец! Он похитил членов ЧПА, вторгся на нашу планету и украл мою жизнь! Вот только, всё, что ему нужно сделать, просто посмотреть на меня, и я готова прыгнуть на него. Я чувствую себя предателем.

— Как полицейский, я бы сказала, что ты, вероятно, видела лучшее и худшее в человечестве. Ты, вероятно, лучше, чем кто-либо другой, осознаёшь, что люди редко бывают полностью плохими или полностью хорошими. Это нормально — испытывать положительные чувства к тому хорошему, что ты видишь в нём, даже если ты ненавидишь некоторые из его действий.

Я встала и зашагал по комнате.

— Знаешь, где я слышала такое же дерьмо? От женщин, находящихся в насильственных отношениях. Мы заходим, арестовываем их супругов и просим выдвинуть обвинения. В девяти случаях из десяти они в конечном итоге говорят о том, что он «не так уж плох» и «это не его вина».

Её глаза расширяются.

— Вариан ранил тебя?

— Кроме того, что украл меня из моей жизни? Нет. Но я не знаю, смогу ли я оправдать его действия просто потому, что он заставил намокнуть мои трусики. Извини, — говорю я, когда она покраснела.

Она смеётся.

— У меня самой есть пара, так что я точно знаю, что ты имеешь в виду.

— Мне кажется, что эти брачные пары на самом деле просто форма промывания мозгов. Я не хочу знать, что он чувствует, потому что это вызывает у меня желание простить его за действия, которые откровенно непростительны.

— Что ты чувствуешь, зная, что он тоже может чувствовать твои чувства?

Моё лицо загорелось.

— Вчера вечером я швырнула их ему в лицо. Я так разлилась. Я думала обо всех способах, которыми он разрушил мою жизнь, и я потеряла её. А потом мне стало его жаль!

— Любовь никогда не бывает лёгкой — даже в нормальных человеческих отношениях.

Мой рот открылся, я посмотрела на неё.

— Я не люблю его. — Сама идея абсурдна. Что это за бред со стокгольмским синдромом?

Она долго смотрит на меня, затем идёт дальше.

— Как, по-твоему, ты сможешь пережить этот опыт?

Я бросаю на неё взгляд и плюхаюсь обратно на диван.

— Разве не ты должна мне это рассказать?

— Нет. — Она улыбается.

— Я просто ненавижу это чувство бессилия. Это напоминает мне приёмную семью, понимаешь? Я жила своей жизнью и внезапно переезжала в новую семью и новую школу. Я чертовски обижена на Вариана за то, что он заставил меня так себя чувствовать, а потом он делает что-то сладкое, и моё сердце тает. — Я вздыхаю.

— Хорошо, давай посмотрим, чем ты можешь управлять. Очевидно, ты можешь влиять на чувства своей пары, а также в некоторой степени влиять на его действия.

Я думаю о том, как Вариан хотел отрубить Тиму руку и как я убедила его вместо этого обойтись мизинцем. Мне это не кажется большой победой, но я уверена, что Тиму так показалось.

— Ага.

— Ты также можешь выбирать, что ты почувствуешь, — говорит она мне. — Если ты хочешь чувствовать себя несчастной и бессильной, никто тебя не останавливает. Если ты хочешь чувствовать себя виноватой за то, что забрали всё счастье, которое смогли найти, ты тоже сможешь это почувствовать. Но это кажется довольно ужасным началом твоей новой жизни.

— Мне надоело чувствовать себя несчастной. Но как мне каждый день просыпаться с инопланетянином, который украл мою жизнь?

— Возможно, у тебя не было выбора покинуть Землю, но здесь у тебя есть варианты. Не думаешь ли ты, что аркавианам не было бы полезно услышать именно то, что нужно человеческим женщинам? И людям было бы очень полезно иметь кого-то из нашей братии, так сказать, особенно так близко к королю.

Я думаю об этом.

— Я знаю, что истеричка. Но я продолжаю думать: «Почему я?» Почему моя кровь? Почему это не могла быть какая-нибудь другая женщина?

Она нежно улыбается.

— Ты когда-нибудь думала, что, возможно, это должна была быть ты?

— Я не верю в судьбу.

— Ладно, но почему бы тебе не посмотреть на это с другой стороны? Твой жизненный опыт, личность и упорство позволили тебе бежать дальше и дольше, чем кто-либо мог ожидать. Это поставило короля Аркавии в тупик, и ему пришлось приспосабливаться, впервые вступив в переговоры с человеком. Думаешь, кто-нибудь из женщин, которые теперь могут выбирать, оставить ли свои семьи, пожелали бы, чтобы супругой короля Аркавим стал бы кто-то другой?

Я медленно покачала головой. Я слышу, о чём она говорит. Я могу продолжать идти своим путём, горе сделает меня несчастной, или я могу попытаться продолжить проживать свою жизнь. Проблема в том, что двигаться дальше — это значит признать, что я никогда