Пара для короля Аркавии - Хоуп Харт

— Тебе были нужны мои чувства? — шепчу я резко. — Надеюсь, ты ими подавишься.

Глава 19

Харлоу

Я была измотана после нервного срыва, поэтому свернулась в постели в позе эмбриона. Меня раздражало каждый раз, когда я просыпалась, то находила рядом с собой Вариана, то в постели, то бездельничающим в кресле, с горящими глазами, пока он наблюдал за мной в темноте. А потом я чувствовала обиду и ещё большее раздражение, когда просыпалась, а его не было, меня окликнул один из его советников, который, кажется, постоянно перебивает его, разговаривая тихим голосом.

Я знаю, что поступаю неразумно: этот мужчина ничего не получает из-за меня, и ситуация усугубляется тем фактом, что он может постоянно чувствовать всё, что я чувствую, в любое время. Постепенно мой гнев снова переходит в оцепенение, и это, кажется, беспокоит Вариана ещё больше. Однажды я прокричала ему, чтобы он ушёл, а он просто покачал головой, глядя на меня.

— Проси у меня что угодно, Харлоу, но не об этом. Никогда.

Я близка к тому, чтобы прошипеть, требуя личного пространства, но вдруг ощутила внутри него глубокое чувство защиты, вероятно, побуждающее его заставлять меня есть, и вздыхаю, переворачиваюсь и снова игнорирую его.

На третье утро я почувствовала решимость, исходящую от Вариана, когда он входил в спальню. Мне надоела моя собственная компания, и я устала валяться. Я никогда не дулась и, смотря со стороны, знаю, что мне нужно двигаться дальше и начать принимать свою новую жизнь.

Эта мысль горчила, и Вариан слегка рыкнул, когда передо мной появилось его сердитое лицо.

— Хватит, пара. Я позволил тебе «переварить всё», как сказали врачи-люди, но сегодня ты покинешь эту кровать.

Его тон сразу же заставил меня ощетиниться, и часть меня хотела остаться в постели назло ему.

Но мне надоело смотреть на эти белые стены, и я села. Глаза Вариана расширились, и я чувствую от него волну удивления, но он быстро приходит в себя и тянется за тарелкой с чем-то тёплым и ароматным. Мой желудок урчит, когда меня поражает запах, и я нетерпеливо тянусь к ней, радуясь куриному супу.

Когда я съедаю ложечку, меня пронзает укол печали.

— Что не так?

— Ничего.

На лице Вариана отразилось разочарование.

Я вздыхаю.

— Моя мама готовила мне куриный суп, когда я болела или грустила. Он напомнил мне о ней.

Если бы она была здесь, она бы посоветовала мне встать с кровати и пойти в душ, и именно эта мысль заставила меня сесть прямее и налить ещё супа. Вариан протягивает мне стакан воды, и я чувствую его удовольствие при виде того, как я ем.

Однако он не соскочит с крючка.

— Почему ты взял с собой весь ЧПА? — спрашиваю его.

Его брови опустились.

— Мы предоставили им выбор. Пожизненное заключение в тюрьме строгого режима на Земле или шанс начать новую жизнь на Аркавии — под постоянным присмотром, конечно.

— Они ненавидят вас, поэтому вы решили выселить их из дома и бросить на свою планету?

— Они доказали, что им нельзя доверять. — Он пожимает плечами и предупреждающе смотрит на меня, когда я кладу ложку обратно в тарелку, уже не голодная.

Выражение его лица становится хитрым.

— Есть человеческая женщина, которая хочет поговорить с тобой, — говорит он. — Но ты сможешь увидеть её, только если доешь.

— Почему с тобой всё должно быть взаимовыгодно?

— Поскольку моя супруга отказывается заботиться о себе, мне приходится говорить на её языке.

Я закатываю глаза, но продолжаю есть, мне любопытно узнать об этой человеческой женщине.

— Кто она?

— Ты встретишься с ней, когда закончишь, — говорит он, и по угрюмому выражению его лица я могу сказать, что его никто не переубедит.

— Она из ЧПА?

Он качает головой, затем указывает на суп. На данный момент я наелась, мой желудок уменьшился за последние несколько дней, но я знаю, что, вероятно, мне нужно больше питаться.

Я заканчиваю и передаю ему пустую тарелку.

— Я пойду приму душ.

Вариан кивнул и повёл меня в ванную. Я пользовалась туалетом, но ещё не принимала ванну и краснею, понимая, что сейчас от меня не должно пахнуть далеко не свежестью.

— Эта купальная камера активируется голосом, но эта панель также позволит выбрать вид купания, — объясняет Вариан. — Есть два режима — человеческий душ и цикл очистки аркавиан.

— Что такое цикл очистки?

— Раздевайся, и я тебе покажу.

Я делаю паузу, и он просто смотрит в ответ с вызовом в глазах. Я пожимаю плечами. Не похоже, что он чего-то не видел раньше. Кажется, он почти разочарован, когда я сдалась без боя, роняя одолженные штаны на землю и стягивая футболку.

Всеохватывающая похоть завибрировала через брачные метки, и я чувствую, как мои соски напрягаются в ответ на его желание, но он просто жестом предлагает мне войти в камеру, а затем нажимает маленькую кнопку. Я подпрыгиваю, когда тёплый пар вырывается из тысяч крошечных отверстий по всему помещению, которые я не заметила. Пахнет сладко, но не слишком сильно, и пар, кажется, проходит несколько циклов, пока я стою в камере. Наконец, я оказалась мокрая и чистая, и потянула на себя прядь волос. Также чистую.

Хм.

— Это было быстро, но можешь показать мне, как принимать человеческий душ? Я просто хочу почувствовать тёплую воду на своей коже.

Глаза Вариана потемнели при моих словах, но он показывает мне, какую кнопку нажать, и я визжу, когда вода полилась на меня со всех сторон. Прозвучал его тихий смешок, и я убираю волосы с лица, чтобы посмотреть на него. Он нажимает ещё несколько кнопок до тех пор, пока потоки воды не начали исходить с нескольких направлений — подобно человеческому душу с несколькими насадками для душа.

Он поворачивается и тянется к шкафу, и моя челюсть падает на пол, когда он вручает мне флаконы с шампунем, кондиционером, гелем для лица и тела — все мои любимые бренды. Как обычно, я разрываюсь между чувством очарования от его заботы и раздражением из-за его склонностей к преследованию.

Однако на этот раз я просто улыбнулась ему.

— Спасибо.

И снова я чувствую удивление, исходящее от меток на моих запястьях, и вздыхаю. Я была настолько враждебна, что Вариан шокируется, когда я проявляю хоть малейшую благодарность или вежливость. Я позволила всей этой ситуации превратить меня в человека, которого сама едва узнаю,