В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

***

– Как тебе мой малыш? – глаза Николаса светятся, когда он смотрит на свой автомобиль. – Таких машин всего двести семьдесят пять во всем мире.

Закатываю глаза. Тачка выглядит очень помпезно. Двери открываются наверх, серебристая.

– Вас оставить наедине? – язвлю я.

Николас галантно подает мне руку, оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне ладони и мурлычет:

– Дорогуша, из всех людей и неодушевленных предметов, с кем я бы мог провести время, я всегда буду выбирать тебя.

Закатываю глаза и сажусь в автомобиль. Не могу сдержать улыбку от его флирта. Но тут же прячу ее, когда Ник садится рядом.

– Куда едем? – спрашиваю я, когда автомобиль выезжает за территорию.

Джон Би без особого удовольствия выпустил меня из дома: наверное, Росс отчитает его за мою очередную вылазку, но против Николаса он пойти не может, хотя он и старался. Я не удержалась от порыва и показала Джону Би язык.

– Ты ужинала? – спрашивает Николас.

– Мы с Оли поели у него в комнате, – киваю я.

Ответ получился длиннее, чем я планировала. Рядом с Николасом у меня будто развязывается язык. Не уверена, что это хорошо.

Ник ухмыляется и задает странный вопрос:

– Ты снова не пустила няню уложить его, мама-медведица?

– Я просто проводила время с братом, – огрызаюсь я. – Лучше расскажи, откуда ты появился? И где пропадал?

Меня раздражают намеки Ника о том, что я для Оли не сестра, а родитель. Так и есть, наверное, но обидная правда всегда бесит людей. Кто хочет слушать о том, насколько несостоявшаяся у тебя мать? Она в любом случае моя мама.

– Разбирался с делами в моем городе, – коротко отвечает Ник, сжав руль в руках. – Мы, кстати, скоро начнем заниматься музыкой. Я решил выкупить одну студию звукозаписи. У тебя случайно нет тайного таланта к музыке, дорогуша?

Я отрицательно качаю головой и говорю:

– Я больше увлекаюсь философией, немного статистики и точных наук. Я более приземленная в этом плане.

Я одергиваю себя, потому что опять болтаю. Неужели мне не хватило Росса? Я решила получить пощечины от обоих братьев?

– Жизнь без опыта и страданий – это не жизнь, – Николас томно цитирует известное высказывание.

Не сдерживаю усмешку. Ник мог бы стать актером.

– Увлекаешься Сократом? – насмешливо спрашиваю я.

Николас выруливает на пляж, останавливается, поворачивается ко мне и, подмигнув, хриплым шепотом произносит:

– Я полон сюрпризов, дорогуша.

Я закатываю глаза и осматриваю пляж. Солнце уже опускается за горизонтом, превращая небо и океан во вспышку пламени. Вдалеке стоят дома, возле которых гуляют люди. Июнь подходит к концу, и Хэмпстед все больше оживает.

Снимаю свои кеды и носки и вылезаю из автомобиля, взяв их подмышки.

– Догоняй, – подмигиваю Николасу и убегаю к океану.

Еще теплый от солнца песок мягко обволакивает ступни и щекочет пальцы. Соленый ветер развевает волосы, и они падают на плечи и лицо. Я успеваю добежать до воды и удивленно замираю, обнаружив, что она довольно прохладная. Крепкие руки обхватывают мою талию, поднимают меня в воздух и кружат. Я не сдерживаюсь и заливаюсь громким смехом.

– Догнал, – слышу, что Николас улыбается.

– Отпусти, – смеясь, хлопаю его по руке, но мужчина и не думает ставить меня на ноги. – Я хочу походить на своих ногах!

Николас слушается и отпускает меня. Ноги оказываются в воде до середины икр, и джинсы тут же становятся мокрыми. Я бы вышла на песок, если бы не залюбовалась закатом.

– Пойдем вдоль берега? – предлагаю я, не сводя глаз с неба.

– Конечно, – Ник накидывает мне на плечи мне мою кофту, которую я оставила в машине. – Потом заедем за мороженым.

– Отличный план, – кидаю взгляд на Николаса и понимаю, что он все время смотрел не на закат, а на меня.

***

– Твой кофе и ведро карамельного мороженого с крошкой печенья, – Николас протягивает мне еду.

На улице уже стемнело. Мы с Ником погуляли по пляжу, побегали, как маленькие дети, догоняя друг друга, потом зашли в кафе, чтобы перекусить, и посетили магазин для покупки заветного мороженого.

– Пожалуй, сейчас я выпью только кофе, а то холодно, – улыбаюсь, сильнее натянув кофту. Взглянув на Николаса, с надеждой спрашиваю: – Мы можем еще погулять?

Ник протягивает руку и заправляет мои волосы за уши. Его улыбка не кошачья и не хитрая, а милая и добрая. Я забываю обо всех обидах, даже та ночь не так ярко режет мне память. Мне легко рядом с Николасом, словно он подушка безопасности, на которую я могу рассчитывать в случае опасности. Не знаю, что им движет, но Ник пытается казаться хорошим парнем. Конечно, мне нельзя терять бдительность, нельзя поддаться и на его очарование, чтобы потом обжечься. И я помню об этом каждую минуту нашей прогулки, но позволяю себе не теряться в этих мыслях.

Я прекрасно помню кровь на его рубашке, сумасшедший взгляд и все, что следовало после.

Николас наклоняется к моему уху и шепчет:

– Я вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки, дорогуша.

Ничего не ответив, я иду к пешеходной дорожке, пролегающей возле берега. Николас сразу же догоняет меня и шагает рядом. Мы молчим некоторое время. Ник снова расспрашивает меня об Оли и наших отношениях. Он вполне серьезно хотел узнать, какой мультфильм мы смотрели. Это было бы очаровательно, если бы не постоянные насмешки. Они не обидные, но довольно раздражающие. В какой-то момент во мне откуда-то появляется смелость, и я задаю вопрос, очень интересующий меня:

– Что случилось с вашими родителями?

Николас оторопело замирает на месте, и все его тело напрягается. Я понимаю, что тема запретная. Я вижу это по омрачившемуся лицу мужчины. Ник встряхивает головой и продолжает идти. Он избегает моего взгляда, смотря вдаль. Николас умеет держать на лице маску – наверное, семейная способность. Мужчина делает глубокий вдох, прикрыв глаза. Я не понимаю, расстроен ли он или зол.

– Их убили, – голос Николаса звучит отстраненно. Он погрузился в свой котел воспоминаний. – Маму похитили… ее… над ней надругались, а потом убили. Папа пытался отомстить, но в итоге убили и его. Те же ублюдки подорвали его автомобиль. Росс встал во главе компании в шестнадцать.

Каждый волос на моем теле встает от ужаса. Лишиться обоих родителей в столь раннем возрасте! Да еще и не по воле судьбы, а от рук подонков, посмевших поднять руку на женщину. На мать четверых маленьких детей. Боже мой… я была права. Маму братьев Кинг изнасиловали. Похоже, это кошмарное событие оставило Россу большую травму. Да и всем остальным