Всё равно люблю - Лика П.

Пристраиваю подрагивающей ладонью раскрытую головку перевозбуждённого члена и вхожу сразу по яйца, одним толчком, стон, от первого ощущения соприкоснувшихся тел, больше похожий на звериный рёв, вырывается из моего горла, до моих ушных раковин доходит и стон птички, вышло практически синхронно.

– Я так люблю тебя, Ха-са-ан… – говорит Катя, в тот момент, когда я делаю жёсткий выпад, ударяя головкой в чувствительную точку её лона, вырывая блаженный вздох изо рта.

– Люби девочка, люби… – отвечаю, делая резкие выпады в узком лоне. Блядь! Такие простые и одновременно сложные для меня слова, и очень нужные. Возможно, я и выточен из камня, но… Чёрт, я помешался на нежности любви и ласке, что дарит мне эта девочка. Смотрю в изумрудные глаза затуманенные страстью. – Скажи ещё… – хриплю ей в губы, сжимая сильней пальцы, под зафиксированными коленками.

– Лю-б-лю… все-гда лю-би-ла с первого… дня, как… как… тебя уви-де-ла а-а-а… – каждое слово вскрывает меня ножом, я врезаюсь в податливое тело ещё и ещё мои скулы заострились, бёдра работают в жёстком ритме, до сжатия каменных ягодиц, член поршнем входит в мокрое лоно, по напряжённом лбу стекает струйка пота, падая крупной каплей на верхнюю губу птички, которую она развратно слизывает со своих губ. А я замедляюсь, тяжело дыша, смотрю на неё.

«Если мой член сейчас не войдёт в её рот, то умру», – думаю я, прекрасно осознаю, что в голове полная каша от вожделения. Просовываю ей два пальца в рот, которые, на моё удивление Катя, тут же стала сосать.

– Блядь… Хочу твой рот, на своём члене. Встанешь на коленки, девочка? – задаю вопрос, высвобождая член, весь в её соках.

– Да, – такое короткое и ёмкое «да» и сука, дико возбуждающее.

– Опустись на пол, – я не торопился покидать постель, смотрел, как её красивое, обнажённое тело с отметинами моих пальцев на округлых бёдрах, встаёт с кровати опускается на колени и в ждущей позе смотрит на меня. Встал, откидывая в сторону задевшее одеяло. Подошёл, приподняв её подбородок.

– Ты очень красивая, – последовала лёгкая улыбка. – Ты вообще понимаешь, насколько ты меня возбуждаешь? А твоя покорность в постели? – дотронувшись ладонью до белоснежной груди, говорил:

– Мне очень нравится, – сдавил пальцами розовый сосок, – Катя застонала. – Ты очень страстная натура… открой свой ротик и оближи головку, – она потянулась губами к моей головке лизнув её. Издав свистящий звук. Погладил Катю по голове дрогнувшей ладонью.

– Хорошо… Расставь колени и убери обе руки за спину. Ничего не бойся я не насильник.

– Я не боюсь.

– Молодец. Открой рот, – подчинилась. Придерживая ладонью ей голову, вложил член в горячий рот, просунув только головку. – Соси… – прохрипел, это похоже на пытку, но я сдерживаюсь, чтобы не трахнуть нежное горло.

– Да, вот так… если расслабишь ротик, то он войдёт глубже, – она осторожными движениями посасывала мне член.

– Кать, поднеси свою руку к промежности и поиграй с клитором, – выпустив изо рта мой ствол, сказала, уставившись на меня изумлённым взглядом:

– Я не стану этого делать, – неожиданно нахохлилась покладистая птичка. Перехвалил.

– Катя… протяни руку и опусти свои пальцы к клитору, ты слишком зажата, это тебя расслабит, и нам обоим будет хорошо.

– Мне… стыдно делать это перед тобой.

– Что? – усмехнулся я. – Ты только сосала мне член, а несколько минут назад я трахал тебя.

– Это другое, – обижено ответила. Чёрт! Надо было не так, твою мать!

– Ладно, согласен, я был груб. Давай по-другому, – не нашёл больше аргументов, так как привык к раскованным женщинам, и каждый знал чего хотел, а Катя другая, она – моя, вот и всё, а своих женщин не обижают. Присел на корточки, взял её ладонь в свою, поднёс к промежности, и пальцем птички стал делать вращательные движения на клиторе, скрепив всё действенным поцелуем, больше похожим на сношение. Но ей нравится, в противном случае, остановился бы. Разорвал поцелуй, когда услышал, тонущий стон у себя в горле.

– Хорошо, птичка, – сказал, вставая. – Открой рот, и продолжай ласкать клитор, мне нравится, как ты это делаешь, – я, наконец, вставил одеревеневший ствол в горячую пещерку, она обхватила головку губами и стала сосать, а я направлял её голову рукой навстречу члену. Катя стонала в мой ствол, приближая меня и себя оргазму. Полностью отдавшись процессу, она быстро вошла во вкус, опускаясь глубже, насаживаясь на твёрдый член. Слова сами сыпались:

– Вот так… хорошая девочка… быстрее, давай быстрее, – бормотал я, наслаждаясь и глядя, как член исчезает в горячем ротике, обращаю внимание и на ласкающие клитор пальцы. Тело Кати затрясло в накатывающем оргазме, меня накрывает от вида экстаза на её лице, и я кончаю вместе с ней, бурно и стремительно, изливаясь тёплой спермой в горло птички. Она вновь удивляет, принимая всё, до последней капли. Приходя в себя, смотрел, как она всё ещё посасывала мой член, пока я не остановил, перехватил её за подбородок, приподняв, заглядывая в глаза.

– Катя, тебя точно никто этому не учил? – поглаживая большим пальцем её скулы, поинтересовался я.

– Нет, никто.

– Верю тебе… Девочка, я бы убил того, кто осмелился бы научить тебя этому… – и здесь я себя уже спрашиваю, что это ревность или собственник говорит во мне? Какая грань между тем и этим…

Глава 38. Хасан

Я сидел в одних брюках, за кухонным столом с влажными, после душа волосами. Слежу за тем, как Катя с распущенной косой и в коротеньком халатике на голое тело, готовит нам ужин. Так и не ушёл, остался у неё, а должен был. Наплевал на все дела…

– У меня, почти всё готово! – радостно воскликнула птичка, кружась электорвеником по кухне, – я молча наблюдал, как она сервировала стол, поставила глубокую тарелку с овощным салатом и две пиалы с картофельным, быстро развернувшись, пошла за горячим.

Полез в свой карман, вынул из него небольшую коробочку бирюзового цвета, положив её на середину стола.

– Ай! – воскликнула Катя.

– Что случилось? Обожглась? – поинтересовался у неё.

– Нет-нет, всё хорошо, у меня уже готово, несу, – взяв двумя руками блюдо с запечённой сёмгой, улыбаясь, приблизилась к столу, но так и осталась стоять с блюдом в руках, взгляд птички замер, на ювелирной коробочке, улыбка стала медленно таять, сменяя одну эмоцию на другую. Теперь читалось на лице Кати: удивление и крайнее любопытство.

– Что это? – неотрывно глядя на бирюзовый предмет, задаёт вопрос, обращаясь ко мне.

– Положи блюдо на стол и посмотри.

– Это мне? – подняла всё же свой взгляд на меня, продолжая держать горячее в руках.

– Ты очень смекалистая.

Она улыбнулась на мой