Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

Через десять минут дом был пуст, даже весь мусор за собой вынесли. Кайф. А что же будет когда я буду Аней Ананьевской? Хожу по кухне и разбираю пакеты. Влад оказывается взял пиццу и салат, то что надо. Пока жду пиццу в духовке повторяю в слух "Аня Ананьевская" понять не могу, красиво звучит или масло масляное? Наверное всё же красиво...

Глава 37

Неделя тянется невыносимо долго. Спустя три дня разлуки Влад уже практически уговорил меня прилететь к нему. Но родители ни в какую не соглашались меня отпускать. И если маме льстит, что Влад Ананьевский не может без меня прожить и нескольких дней, папу это начало напрягать. Мне припомнили и штрафы, и прогулы. Знал бы он, какие эффективные методы у Влада по борьбе с моими прогулами... Я только в ночь на понедельник смогла спать на спине.

Мой цикл был заодно с родителями, и я всё-таки осталась в Москве. Зато в пятницу поедем на пять дней с Владом к ним в деревню, что бы это ни значило, а потом мои родители улетают в Дубай на десять дней, и мы сможем вообще не расставаться. Тем более у Влада будет день рождения.

Плюсы в разлуке тоже есть, я практически дописала курсовую и закрыла все долги по занятиям.

Борис заезжает за мной рано утром в субботу, и мы едем в Шереметьево. Оттуда мы все доедем до аэродрома в Тверской области, пересядем на вертолёт и на нём уже полетим в какую-то глухую деревню в Ярославской области. Любят они забраться подальше от людей, конечно.

Надо отдать должное Борису, он ведёт себя настолько деликатно, что я практически не думаю о том, что он покупал для меня наручники и секс-подушку. Когда Влад улетел, я осмотрела реквизит, сфотографировала и по похожим картинкам выяснила, что это такое вообще. Мой брат был, видимо, прав, я извращенка, потому что подушку сложила первой в свою дорожную сумку. Влад даже не заикался.

— А почему мы сразу не можем полететь на вертолёте из Шереметьево? — спрашиваю у Бориса, когда мы едем в аэропорт.

— Не успели разрешение на пролёт получить. А в Тверской области оно не нужно, просто надо уведомить о полёте.

Я так далека от всего этого. Можно на машине, наверное, доехать и не заморачиваться. — А сколько километров до этой деревни из Москвы?

— Около трёхсот.

— Не легче на машине доехать? — Два часа экономии на вертолёте. А провиант отправили на машине вчера. — Серьёзно говорит водитель. Провиант? Он прикалывается? Из-за двух часов столько заморочек. — Анна, Константин Юрьевич очень занятой человек, — продолжает водитель, — я понимаю, что нам это может быть странно, но он живёт в другой плоскости, поэтому два часа для него принципиальны. И Влад станет таким же. Простите, что лезу со своими советами, но привыкайте. Отличий будет много.

Я благодарю Бориса. Вспоминаю слова Влада о том, что надо на всё смотреть с разных углов, пытаюсь так и сделать. Задумываюсь о своих метаморфозах. Влад за непродолжительный период времени на меня повлиял настолько сильно, что, по моим ощущениям, я выросла на несколько лет. Еду сейчас с водителем на заднем сидении машины, как у президента, и понимаю, что мыслю уже совсем другими категориями. Я даже не посмотрела ещё новый сезон «Ведьмака», зато посмотрела все документалки про его отца и их предприятие. А потом и про многих гостей с норильского юбилея. Рассказал бы мне это кто-то даже шесть недель назад, не поверила бы.

Когда я вижу своего титана, я даже зависаю от восторга. Такой красивый спускается по трапу. Хочется сорваться с места и броситься к нему на шею, но я стесняюсь Константина Юрьевича и Ярослава, которые спускаются вслед за ним. Поэтому я сижу в машине и жду. Влад быстро преодолевает расстояние и залезает в машину значительно раньше остальных.

— Аня, — вгрызается в меня сразу же и зарывается руками в волосах, — думал, сойду с ума.

— Папа на подходе, — довольная отстраняюсь от него и быстро поправляю волосы.

Облизываю губы, не могу поверить, что снова ощущаю его вкус. Какая же пытка ехать при посторонних людях в машине.

— Анюта, привет! — Садится Константин Юрьевич в машину.

На вид очень добрый и радушный. То ли настроение у него хорошее, то ли действительно мне рад. С другой стороны, я сделала всё так, как он просил.

— Здравствуйте! С приездом!

К моему счастью, хотя бы Ярослав садится вперёд. И хоть я сижу напротив Влада, всё равно получается и напротив его папы.

— Как у тебя дела?

— Отлично, — смотрю на Влада и улыбаюсь ему, — спасибо.

— Это хорошо. В деревне станет ещё лучше. Молодежь, — немного поднимает корпус и окидывает нас взглядом, — у меня предложение!

— Выкладывай, — говорит Влад отцу, держа меня за руку.

— Думаю, Ане надо летом у нас постажироваться. Вместе поработаете. Что-нибудь для вас придумаем. Как вы на это смотрите?

Я перевожу взгляд на Влада, пусть сам принимает решение, я, конечно, очень хочу. Это крутой опыт, но пусть сам решает.

— Если Аня захочет, конечно. Спасибо!

— Я хочу… А в командировки с вами можно?

— Нужно, — смеётся. Ну вот и договорились. Простите, отвлекусь.

Мы с Владом переглядываемся и улыбаемся.

Достаточно быстро доезжаем по скоростному шоссе до аэродрома. Здесь уже вся семья. И две молодых незнакомых мне девушки. Влад, когда их видит, присвистывает.

— Яр, ты в своём уме? Свою шлюху приволок, ещё решил и удвоить?

Вспоминаю, что он говорил, что брат будет с девушкой, но поражаюсь его пренебрежительному тону. Даже в самом начале нашего общения я его таким не помню. Он был строгим, жёстким, но не язвительным. А если Ярослав в свою очередь так обо мне скажет? А он, к моему удивлению, просто зыркнул на него и промолчал. Нас даже не представили.

— Влад, зачем ты так? — Защищаю девочек, гладя его по руке.

— Зай, — опускает взгляд и нежно смотрит, — поверь своему мужчине, надо только так.

Не понимаю, что он подразумевает. Всё равно осадок какой-то. Но Мирося со Златой вырывают меня из размышлений, сбив с ног. Обнимают одновременно и меня, и Влада, беря в крепкое кольцо. Потом Влад подхватывает поочерёдно обеих и подбрасывает, как будто им года три. Ну, когда ты такой огромный, можно себе это позволить и почти с подростками. Девчонки визжат и смеются, видно, что они в нём души не чают, как и он в них. Сдержать улыбку невозможно, видя