Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

пост, а я пока делом займусь, — вручает мне айфон и устраивается между моих бёдер. У него такой дикий и жаждущий взгляд, что я не знаю, куда деться. От неловкости идея писать в этот момент пост уже не кажется такой странной. Моё стеснение смешивается с сильнейшим желанием, отдающим тяжестью внизу живота.

Влад целует мне бёдра, смотрит прям туда… Это очень стыдно. Я не могу отвести от него взгляд, но и выдержать это не могу, напрягаюсь.

— Зай, — говорит низко, — расслабься. Ты такая красивая… Моя… Не думай…

Я зажмуриваюсь и раскрываюсь. Чувствую, как его полные губы касаются меня. Он целует, раскрывает, лижет, дует. Сумасшествие. Это апогей нежности и близости между нами. И при этом я вся наэлектризована. Нежность становится настойчивой, он уверен, чётко знает, что делает.

Моё дыхание сбивается, я не могу сдержать стон, поддаюсь ему навстречу, бёдра ритмично сжимаются, а когда он подключает свои виртуозные пальцы, беззастенчиво на них насаживаюсь, окончательно улетая в астрал.

На часах уже третий час ночи, мы нежимся в объятиях после бессчётного количества моих оргазмов и трёх его.

— Кузьмина, ты помнишь, что я люблю тебя? — Спрашивает, очерчивая узоры на моей спине.

— Помню, — произношу едва слышно, сил уже нет.

— И ничего это не изменит. Никогда. Я тебе обещаю, — говорит твёрдо и уверенно.

Целую его в грудь и прижимаюсь крепче. Вдруг за окнами загорается яркая вспышка света и поднимается громкий шум. Что-то странное. Тут была абсолютная тишина. Только пение птиц.

— Что это?

— Вертушка. Странно. Петровы и Никоновы должны были на ночь остаться. Подожди, я схожу посмотрю.

Я решаю всё-таки сделать наброски про ежей в заметки, пока не забыла. С Владом из головы может вылететь всё. Заодно и погуглю, что за ежи такие. Слышу, что шум начал удаляться. Значит, кто-то улетел.

— Зай, я был прав, — возвращается довольный Влад через десять минут.

— На счёт?

— Дианы и Алины. Вертолёт для них завели.

— Среди ночи? Что случилось?

— Девочки чуть не изнасиловали папу, — ржёт, как конь.

— В смысле?

— Ну, в прямом. Дождались, когда все ушли спать, и припёрлись к нему вдвоём. Голые.

Я вспоминаю их разговор. Так они не Влада имели в виду… Я же хотела его увести, чтобы они его не соблазняли, а он сбил меня с толку своими африканскими ежами, и я забыла…

— Когда мы прятались, я слышала их разговор. Думала, что они о тебе, — поднимаю смущённый взгляд, — и решила тебя караулить.

— Нет, — Влад продолжает смеяться, — они уже пробовали зимой. Я им сказал… Да не суть. Короче, вот так.

— А Яр что?

— Ничего. Дрыхнет пьяный.

— А мама где была? А папа что?

— У них раздельные спальни, как и у твоих. Папа вызвал СБ и отправил их домой, как видишь.

— Я в шоке. Вот это у вас расклады…

— Да это частая тема, на самом деле. До таких, как папа, добраться нереально, а через детей можно. Войти в доверие, а потом попытаться воспользоваться. Поэтому мои родители так и рады тебе, что я под твоим пристальным присмотром, — улыбается и с бесстыжей ухмылкой забирается под одеяло.

Глава 40

— Влад, пожалуйста, — отбиваюсь утром от поцелуев, — у меня уже всё саднит и распухло! Пощади…

— Пощадить? — Чувствую его улыбку в расплывающихся губах на моих плечах. — Кузьмина, эта фраза слишком заводит. У меня есть не травмирующие практики. Попробуем?

— Ты меня затрахал, Ананьевский!

— Зай, — переворачивает меня на живот и садится сверху, — я ещё даже не начинал…

За завтраком я не знаю, куда деться от стыда. Юлия посадила нас напротив друг друга, и Влад всячески меня провоцирует.

— Мам, а передай мне эти булочки с кардамоном, — не сводит с меня совращающих глаз, — булочки мне сегодня заходят…

Я его пихаю под столом ногой, чтобы заткнулся, а он лишь нагло ухмыляется. Он выглядит настолько довольным, что даже неприлично. Все всё понимают и снисходительно улыбаются.

Ярослав спускается к завтраку позже всех, расторможенный и явно с сильным похмельем. За столом остались только мы с детьми, мужчины удалились со своими разговорами, а Юлия Владимировна вручила своим подружкам палки для скандинавской ходьбы и увела на тренировку.

— Яр, ну что, гоним после завтрака? — Влад потирает руки.

— Гоним. Продуешь, как всегда, молокосос!

Влад ухмыляется. В глазах горит азарт и мальчишеское озорство.

— Мелкие, — обращается ко всем детям за столом, — поедете с нами? У меня идея. В честь Ярослава поедем смотреть на оленей. С большими рогами…

Я прыскаю. Сразу вспоминаю вчерашнюю ночь и как Яра кинули подружки, пока он благополучно спал. Дети намёков не понимают и радуются.

— Именно так тебя и называла твоя училка, прыгая на мне, — не теряется Яр и жалит в ответ.

Я замираю, неожиданный поворот. Эта семья меня поражает всё больше… Китаянка-то не промах…

— Да. Она же любила всё китайское. В том числе микроскопические, — оборачивается на детей, — сам понимаешь… Как у тебя.

— Ань, что там у Влада? Всё в рост ушло? Ни на мозг не осталось, ни на корень? — обращается ко мне. Я аж чаем давлюсь и растерянно смотрю на Влада.

— Как видишь, моя девочка со мной и счастливая, — улыбается, — а твоя настолько отчаялась, что променяла тебя на отца. Ты не функционируешь уже что ли? Или платил мало?

— Дос, задолбал. — Заметно, как Ярославу осточертело всё.

— Она у тебя глупая, — не унимается. — Надо было сразу к деду идти. Он был бы рад и башлял бы нормально.

— Ну хватит. Вы как школота! — Встреваю. Дети уже развесили уши и пытаются вникнуть в каждую реплику.

Оставляем Ярослава и идём собираться. Влад говорит, что хотел отвезти меня и девочек в заповедник с маралами, бизонами и ланями изначально. Просто решил потроллить брата.

Детям не позволяют ехать с нами на гоночных катерах и отправляют с охранником на прогулочной лодке с каютой. Мы будем на месте намного быстрее, поэтому никуда не спешим.

Я забыла свои солнечные очки и попросила Влада принести их. Сегодня невероятный день. Первое мая, и погода стоит просто потрясающая. На небе ни облачка, солнце уже явно греет, а вода серебрится в его лучах. Ветра нет. Не верится даже после долгой зимы.

— Ань, у меня к тебе предложение, — подходит Яр и смотрит на меня изучающе.

— И какое?

— Деловое, естественно. Хочу купить у тебя пост в телеграме. Сколько возьмёшь? Десять миллионов? Двадцать? В долларах, естественно. Могу в битках перевести.

Я смотрю на него непонимающе. Явно это не аттракцион неведанной щедрости. Он весь