Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Зная, что отправляется управлять провинцией, где к драконам настроены заведомо враждебно, да к тому же зреет мятеж, он предпочёл обезопасить тех, кто в защите нуждался. Работающих в доме женщин.

Теперь же ситуация начинала представляться мне в ином свете.

Что, если опасность возникла вовсе не здесь?

Что, если у него есть враги, оказавшиеся готовыми последовать за ним в Мейвен?

На первый взгляд, это казалось логичным, но при более детальном рассмотрении превращалось в откровенную бессмыслицу.

Зная, что кто-то хочет ему навредить, — быть может, ослабить его влияние на короля, — Вернон Рейвен не подставился бы столь опрометчиво.

Утверждающая, что понесла от него дочь графа.

Певичка, появившаяся в его доме едва ли не раньше, чем Гризелла успела разобрать его вещи с дороги.

Слишком откровенный вызов, неоправданный риск.

Мне следовало бы задаться вопросом: а не ошибаюсь ли я сама в нем слишком жестоко?

Может ли быть так, что предупредительный и такой деликатный со мной мужчина… дракон мог оказаться беспощаден даже к потенциальным врагам. Не глумился ли он над своими недоброжелателями, столь легкомысленно приглашая меня в свой дом? Или же решил разменять дочь опального барона, как пешку?

Вместо этого я думала о другом. Об ещё одной фразе, брошенной Полли будто невзначай, но так искренне: «Вы так быстро и так славно столковались с нашим новым губернатором».

Мы ведь и правда поразительно скоро нашли общий язык.

Так вопиюще легко мне оказалось отбросить приличия и…

Говорило ли это о моей распущенности?

Я точно знала, что нет.

Как знала наверняка и другое: никакой иной мужчина не мог бы приблизиться ко мне настолько.

Даже Патрик не смог, хотя и собирался жениться на мне.

Теперь, по прошествии всего нескольких дней, все его заверения в том, что он берег мою невинность, казались насквозь лживыми. Ведь, если быть объективной, Рейвен до сих пор не сделал ничего, что помешало бы мне прямо завтра выйти замуж, будучи нетронутой девушкой. Однако это не помешало нам доставлять друг другу удовольствие, которое принято называть пикантным.

Не захотел ли Патрик или просто не сумел…

Мне уже не было даже любопытно.

Интересно было другое.

Если господин губернатор в действительности с самого начала не собирался ни на чем настаивать, тем более, брать обещанное ему силой, что ожидало нас теперь?

Могла ли я считать заключённый между нами договор недействительным? Значило ли это, что мне следует собрать свои вещи и отбыть в столицу как можно быстрее?

Или же я была ещё нужна ему, как способ отделаться от любвеобильной и настойчивой до такой степени, что это становилось смехотворным, Кларисы?

Гадать можно было до бесконечности. Спросить прямо — вполне уместно.

И в то же время…

«…Так быстро и так славно столковались…».

Что-то под сердцем предательски сжималось, и я чувствовала себя едва ли не… обманутой?

Уж не сходила ли с ума я, если хотя бы мысленно сумела произнести подобное?

Обманутой — в том, что он не надругался надо мной, не выставил на посмешище? Не сделал своей?

Это были очень странные, в какой-то мере даже опасные мысли.

Гризелла прервала их, постучавшись в мою дверь.

— Ужин на столе, леди Стефания. Я помню что вы сказали, но всё же прошу вас спуститься. Очень прошу.

Она не решалась настаивать, но всё же делала это таким тоном, что мне оставалось лишь поблагодарить её и выйти из комнаты.

В доме было тихо, даже Муза спала, и, стараясь не нарушить эту тишину, я прошла в столовую, гадая, с чего вдруг Гризелла проявила такое упорство.

Не потому ли, что граф Рейвен отдал распоряжение накормить меня, несмотря ни на что?

В комнате ярко горели свечи, и, отстранённо удивившись этому, я подняла взгляд и замерла на пороге, потому что граф сидел за столом собственной персоной.

В его лице не читалось откровенных следов усталости, он был гладко выбрит и одет в свежую рубашку под жилетом.

Даже если за всё это следовало благодарить выносливость дракона…

Он явно вернулся не только что. И прежде, чем позвать меня, привёл себя в порядок.

Когда я вошла, Рейвен поднялся, обошёл стол, и, не успев понять, что именно, а главное, зачем делаю, я бросилась навстречу.

Поцелуй вышел долгим и горьковатым из-за привкуса его зубного порошка, а моё сердце пропустило удар. Всего на секунду, но он сжал меня в объятия так сильно, как может лишь тот, кто в самом деле соскучился.

— Ты сказал, что будешь отсутствовать два дня, — не спеша освобождаться из объятий, я погладила его оставшиеся распущенными волосы.

— Я торопился, — Рейвен дёрнул уголками губ, улыбаясь мне в ответ, а потом жестом пригласил к столу.

Приборы для меня были приготовлены справа от него, и на долю секунды я смутилась по-настоящему. Так полагалось сидеть жене. Но никак не чужой хозяину дома почти-любовнице.

— Но Гризеллу ты всё же предупредил, — я кивком поблагодарила его за подвинутый стул.

— Я собирался вернуться завтра. Так что это было неожиданностью для всех, — он занял своё место и задержал на мне яркий зелёный взгляд. — Она сказала, что ты поёшь, как ангел.

Мне девушка ничего подобного не говорила, и я невольно рассмеялась, опуская глаза:

— Значит, она слышала только охрипших и отвыкших петь ангелов.

По непонятной мне самой причине голос и правда звучал хуже, чем обычно, но я знала, что такое бывает от больших волнений.

Рейвен засмеялся вместе со мной, и я окончательно забыла о еде.

Я была рада его видеть. Так рада, как не предположила бы сама, потому что в эти два дня я не скучала по нему, не считала часы до встречи, грозившей мне только неизвестностью. Однако, стоило ему появиться, и на душе вдруг стало так легко.

— Надеюсь, твои дела решились благополучно?

— Более чем, — поняв, что я так и буду сидеть, он кивком указал мне на тарелку и взял вилку и нож сам. — Мы провели ревизию в казначействе. И я могу сказать тебе, что всё действительно не так плохо, как я думал. Ты знала, что Игла, твой замок и земля вокруг были выставлены на продажу?

— Как? — я вскинула взгляд, не веря.

Рейвен снова улыбнулся мне в своей манере и принялся за еду:

— Одна из классических коррупционных схем: город выставляет на продажу земли, которые откровенно никому не нужны, чтобы в случае ревизии предъявить это как доказательство отсутствия денег в казне. А деньги, меж тем, присваивают.

Я кивнула, потому что всё понимала умом, но сама мысль