Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Взвесив в ладони, он продемонстрировал его Патрику:

— Здесь золото. Его с лихвой хватит, чтобы покрыть все ваши долги как перед конторой, так и перед кредиторами. Если будете разумны, сможете вложить то, что останется, в собственное дело. Всё дальнейшее — ваши трудности, я даю слово, что не стану намеренно мешать вам. Хотя видят боги, мог бы, и быстро добился бы успеха. Взамен я хочу, чтобы вы раз и навсегда забыли о леди Хейден. Всем знакомым, кому успели наговорить о ней нелицеприятные вещи, вы объясните свой поступок обидой отвергнутого жениха и сообщите, что раскаиваетесь в содеянном. Вам это подходит?

Меня почти оглушил стук собственного сердца, потому что Патрик смотрел только на кошелек.

Прямо здесь и сейчас у него был миллион возможностей.

Признаться в том, что всё сказанное драконом правда, броситься мне в ноги и умолять о возможности начать всё сначала, обоюдно забыв о былом.

Всё отрицать и гордо удалиться.

Подняться и сказать, что даже будучи пойманным на подлости, он не станет падать настолько низко.

Вместо всего этого он смотрел на кошелек в руке Рейвена, а я видела, как судорожно дернулось его горло, когда он тяжело сглотнул.

— Мне это подходит.

Граф хмыкнул едва слышно, и бросил кошелек ему.

Патрик поймал, а я прижала ладони к пылающим щекам, не зная, куда деться от стыда, омерзения и такого абсурдного горя.

— Вас проводят, — Рейвен обратился к нему, не удостоив больше даже мимолетным взглядом, и начал обходить стол, чтобы приблизиться ко мне.

Опасаясь сказать или сделать что-то, способное стать не финалом развернувшейся в кабинете драмы, а началом дешевого фарса, я развернулась и выбежала в коридор, мечтая только об одном — добраться до своей спальни поскорее.

Глава 24

Моя

Благословенная темнота комнаты укрыла, позволила опустить руки и тут же сцепить пальцы в замок от волнения, стыда… Унижения, наконец.

Пусть Рейвен не сделал ничего, чтобы растоптать мою гордость.

Пусть он, напротив, смешал с грязью человека, попытавшегося воспользоваться мной самым подлым образом.

И всё же мне было гадко и хотелось закричать.

От самой этой сцены, от мысли о том, что ждало бы меня в этом браке.

Нет, я не питала иллюзий относительно нерушимости однажды заключенного союза, — превратившись из ребёнка в девицу, я быстро усвоила, что людям свойственна ветреность, а чувства с прошествием времени угасают.

Однако брак, основанный даже не на уважении, а на холодном расчёте, грозил обернуться для обманутой стороны катастрофой. От мужа, заинтересованного лишь в деньгах, мне никогда не пришлось бы ждать ни внимания, ни помощи, ни ласки.

Именно это Патрик с успехом и продемонстрировал, не явившись к лорду-дракону, чтобы помочь мне, но поспешив упрекнуть меня во всех грехах.

Рейвен во всём был прав тогда, на дороге, и от этого становилось ещё горше.

То, как Альберт нашёл его на постоялом дворе и притащил в дом губернатора. Та жадность, с которой он уставился на полный денег кошелёк, в один момент забыв и о моей измене, и о своих обидах.

Это была та самая грязь, с которой я так надеялась никогда не соприкоснуться.

Теперь же я в ней захлебывалась, и хотелось мне по-прежнему только одного — бежать.

Бежать, не разбирая дороги и не думая о последствиях, как можно быстрее и дальше.

— Стефания.

Граф распахнул дверь без стука.

Он остановился на пороге, и таким образом я не могла разглядеть его лица, только силуэт.

— Всё в порядке. Ему дали лошадь и он уехал, — он прошёл в комнату, запер за собой дверь и протянул ко мне руку.

Я отшатнулась прежде, чем успела опомниться.

— Прекрасно. А что ты предлагаешь сделать мне? Утопиться со стыда и горя? Или расплакаться от того, как он меня обидел⁈

Он то ли опешил, то ли испытал вполне обоснованную сейчас брезгливость, но убрал руку и отступил назад.

— Я счёл, что тебе стоит об этом знать.

— Думаешь, я не поверила бы тебе на слово? Или так хотел, чтобы я прочувствовала собственное ничтожество? Разумеется, это ведь так опрометчиво, кому-то верить!

Умом я понимала, что следует не упрекать его, а поблагодарить. Что я говорю не то и не так.

Вот только горячие злые слезы душили, и мне так хотелось сжаться в комок и отступить в спасительную тень.

Игрушка для дракона, пустое место для собственных родителей, средство достижения цели для жениха, — единственным настоящим в моей жизни внезапно оказался театр, но и он… Кто скажет наверняка, что мне есть, куда вернуться?

Рейвен нахмурился, а потом сделал ещё один небольшой шаг ко мне.

— Считаешь себя виноватой в том, что тебя едва не обвели вокруг пальца?

— Так ведь делают все, кому это удобно! — я всплеснула руками, как будто обвиняла в этом его. — Зачем ты устроил это судилище? Публичное, жестокое. Кого ты хотел наказать, меня или его⁈ За то, что я так или иначе задела твоё достоинство⁈ За то, что он появился здесь из-за меня⁈

— Стефания.

Он произнёс моё имя, коротко, низко, предупреждающе.

Я тряхнула головой, с одной стороны, пытаясь призвать себя к спокойствию, с другой, признавая, что это невозможно.

— Я ничего не желаю слушать. Ты хотел, чтобы я увидела, как он меня продал? Я увидела! Что теперь? Мне следует убираться вслед за ним? Вспомнить своё место⁈

Зеленые глаза графа вспыхнули потусторонним светом, особенно ярко в темноте напоминая о том, что он не человек. Не такой, как я.

— Хочешь обсудить свое место?

Давний страх перед драконами вернулся, и я шарахнулась назад, едва не налетев на столик, но Рейвен предсказуемо оказался быстрее.

Он перехватил меня за локоть и дернул на себя с такой силой, что из груди выбило весь воздух. Я смогла только упереться ладонью ему в плечо в тщетной попытке освободиться, но не сумела сопротивляться всерьез, когда он потащил меня к кровати.

Агонизирующим умом я понимала, что этим должно было кончиться. Что, в конце концов, я не смогла бы и не должна была спорить с этим, потому что мое место в его доме и правда было предельно четко определено.

И все равно вцепилась в его рубашку, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли…

Я сама не понимала, что.

Где-то на периферии раздался звук треснувшей ткани, и ладонь обожгло после того, как я в бессильной злобе ударила Рейвена по плечу.

Он даже не обратил внимания, дернул шнуровку на моем платье