Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

— Могу я спросить, что ты намерен с этим делать?

Знакомств графа Рейвена в столице с лихвой хватило бы, чтобы продать замок за неделю. Многие из приглашённых ко двору сочли бы его очень удачным приобретением, а их денег хватило бы, чтобы привести его в порядок. Появление таких людей или драконов вдохнуло бы в Мейвен новую жизнь, приблизило местных жителей к столичным нравам.

— Разумеется. Я всё это покупаю.

Он ответил, только прожевав, а вот я опустила вилку, на которую как раз успела наколоть кусок мяса.

— Что?

Смысл сказанного я поняла прекрасно, но уложить это в своей голове…

Довольный произведённым эффектом Рейвен легкомысленно дёрнул плечом:

— У меня есть средства для этого. Мейвену эти средства необходимы. Более того, они позволят нам существенно снизить объём запрошенных королевских дотаций. Я же получу красивейшее место. К тому же, связанное для меня с самыми приятными воспоминаниями.

— Но ведь замок в упадке…

Поняв, что пролепетала это враз онемевшими губами, я тут же разозлилась на себя и принялась есть.

Граф кивнул, как будто вовсе не заметил моей реакции:

— Да. Но драконы, как ты знаешь, богаты. Очень. Особенно когда речь идёт о хорошем вложении. Если местные будут готовы работать, через год в замке можно будет жить, а благосостояние людей существенно улучшится, потому что платить за эту работу я планирую щедро.

Для Мейвена все это и правда звучало, как сказка, однако под ребрами у меня всё равно застыла льдинка. Тяжело было принять, что не будет больше пыльных залов и тишины, нарушенной лишь моим голосом. Уединения и возможности остаться наедине с самой собой.

— Тогда мне следует отдать тебе ключи от калитки.

— Успеется, — он покачал головой, закрывая тему. — Лучше расскажи, как ты провела время.

Для нас обоих это было хорошей возможностью избавиться от неловкости, но я всё равно отправила в рот ещё один кусок, раздумывая, стоит ли заводить разговор сейчас.

По всему выходило, что стоило.

— Я сегодня была в городе. Мне пришло в голову сделать небольшие подарки жене и дочерям Эстебана и Гризелле, и я наведалась к местным кружевницам. Кстати, их работы произвели большое впечатление в театре, когда я туда поступила.

Рейвен кивнул, давая понять, что слушает внимательно и принимает к сведению, и продолжить стало легче.

— На обратном пути я встретила Полли. Это старшая дочь Эстебана, та, что ждёт малыша.

Ещё один кивок, и я вдруг очень не к месту подумала, как это, оказывается, приятно, когда мои слова воспринимают всерьёз, а не как глупую женскую болтовню.

— Она сказала мне, что о нас ползут слухи самого нехорошего толка. О тебе и обо мне.

— Ты же не полагала всерьёз, что они смолкнут?

Он смотрел на меня внимательно, но без насмешки, и, поняв, чем он удивлён, я покачала головой:

— Разумеется, нет. Но она считает, что кто-то распускает эти слухи намеренно. Я никому не наносила достаточных для подобного обид. Разве что нескольким девицам, у которых украла твоё внимание, но они скорее обсуждали бы меня. Полли считает, что кто-то таким образом пытается ударить по твоей репутации.

Вот теперь Рейвен помрачнел. Цвет его глаз сменился, стал темнее, и смотрел он, откладывая вилку, не на меня, а куда-то в пространство.

— Что ж, я не хотел делать этого за ужином, но раз так, придётся. Идём. У меня есть для тебя сюрприз.

Глава 23

Месть

Рейвен направился в кабинет, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, хотя в груди свернулось нехорошее предчувствие.

Мы миновали коридор, и, вопреки правилам хорошего тона, граф не придержал для меня дверь, а вошёл первым и остановился.

Секунду спустя я поняла почему.

В углу на тахте сидел Патрик. Его волосы были в беспорядке, ворот рубашки сбился, а на сапогах лежал толстый слой дорожной пыли.

Никогда и ни при каких обстоятельствах он не позволял себе выглядеть подобным образом, и оттого открывшаяся картина показалась мне особенно дикой.

Увидев нас, Патрик встрепенулся, осоловело моргнул.

Нет, пьян он не был, но, судя по всему, в чувства его привели буквально только что.

Дав мне достаточно времени, чтобы я успела как следует рассмотреть гостя, Рейвен немного повернул голову в мою сторону:

— Этого достойного молодого господина Альберт обнаружил на постоялом дворе в трёх милях отсюда. Догадываетесь, чем он там занимался?

Я не могла вымолвить ни слова, а Патрик тем временем сел прямо. Качнулся, как человек в крови которого продолжало бродить вино, а потом сцепил руки в замок и зажал их между коленями.

— Надо же, какая идиллия! Ты, стало быть, уже вообразила себя его графиней?

Его язык не заплетался, но я не знала, что предположить первее: что Альберт дал ему поспать или что заставил принять какое-то драконье снадобье.

Рейвен чуть слышно хмыкнул, проходя в комнату, и только после развернулся ко мне полностью:

— С момента вашей памятной встречи молодой господин снимал там комнату. Пил и рассказывал всем, кто готов был слушать, какая вы грязная дрянь, а я лезу вон из своей драконьей кожи, чтобы стать в вашей провинции влиятельнее короля.

В его тоне слышалась хорошо знакомая ирония, но он совершенно точно не шутил и не преувеличивал.

Пол ушёл у меня из-под ног, потому что я знала, как красноречив может быть Патрик. Да и кто не пожалеет бедного обманутого жениха, чья избранница променяла его искренние чувства на ложе более богатого мужчины? Тем более — дракона.

Убедившись, что я поняла, о чем он говорит, и верю ему, Рейвен снова подошёл ближе, и теперь уже говорил только со мной, без учёта того, как может среагировать на услышанное Патрик.

— Как ты понимаешь, желающих слушать нашлось достаточно. Те, кто ехал отсюда, и самое главное, те, кто ехал сюда. Люди любят судачить. Особенно если дело касается дочери опального барона, репутация которой прежде считалась безупречной.

С этим невозможно было поспорить, но я всё равно посмотрела не на него, а на Патрика, не желая признавать очевидное:

— Зачем?

Я на него даже не злилась, но его поступок казался мне удивительным. С момента нашего знакомства и до вечера, в который он предложил мне соединить наши судьбы, я ни секунды не верила в то, что он в действительности меня любит. Точно так же, как не рискнула бы назвать любовью