Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Скорее уж это была замешанная на уважении и уверенности в его благородстве нежность. Прекрасно воспитанный и образованный молодой господин хорошего происхождения, он был приятен мне внешне и ухаживал внимательно, но без раздражающей настойчивости. Я не торопилась замуж, даже более того, была не прочь остаться одной из тех актрис, кто предпочёл театр браку, но именно эта надёжность подтолкнула меня к Патрику. Надежность и его заверения в том, что он не намерен мешать моей карьере.

Никогда и ни за что я бы не заподозрила его в низости.

Теперь же он сидел, уставившись на меня нездорово блестящими глазами, и впервые в жизни мне захотелось отступить. Глупо спрятаться за спину стоящего рядом дракона, лишь бы только кто-то или что-то оказалось между нами.

— А ты не знала? — насмешливое изумление в голосе Рейвена звучало отчётливо, но я успела достаточно изучить его, чтобы понять, насколько он серьёзен. — Вижу, в качестве твоего жениха он был не слишком откровенен, так что позволь, его обязательства исполню я. Полгода назад герцог Деворе лишил своего младшего сына наследства, потому что все содержание, получаемое им от семьи, регулярно оставалось в игорных домах.

Он сделал паузу, давая мне принять и эту мысль тоже, а потом закончил с непривычной жесткостью:

— Ваш бывший жених, леди, беден, как церковная мышь. Чего нельзя сказать о единственной дочери барона Хейдена. Роскошь вам, конечно, в любом случае не грозила бы, но и нищей вы не останетесь. Вернее, не остались бы. Сейчас мы ничего не знаем о намерениях вашего отца относительно вас и вашего наследства.

Смысл его слов был очевиден, но подобная правда не укладывалась в моей голове.

Едва Рейвен закончил говорить, я снова посмотрела на Патрика, ожидая, что он вскочет, возмутится столь вопиющей клеветой, заверит меня, что причина такой жестокости кроется лишь в дурном характере Черного дракона.

Однако же он молчал. Продолжал прожигать взглядом нас обоих, и в этом взгляде читалось… презрение?

Не желая выдерживать его, я снова повернулась к графу, ожидая от него подсказки, потому что сама я не представляла, что могу, должна или хочу сделать теперь — наброситься на бывшего жениха с обвинениями? Уйти, не удостоив его даже словом?

Рейвен же кивнул мне, как будто я поступила в полном соответствии с его задумкой:

— Самым учтивым, что Альберт услышал на постоялом дворе, было замечание о том, что ради денег достойному молодому господину приходится иметь дело с деревенщиной, которая, к тому же, оказалась гулящей и по-крестьянски хитрой. Надеюсь, этого тебе хватит?

Он не добавил: «Чтобы ни в чем больше себя не винить», но такое продолжение фразы напрашивалось само собой.

Винила ли я себя?

Да, до определенной степени. Как можно винить себя, зная, что обманула чьи-то самые светлые надежды. Даже после всех тех размышлений, пищу для которых он подкинул мне по дороге в замок.

— Я все равно не понимаю, зачем, — на этот раз я обратилась со своим единственным вопросом не к Патрику, а к нему. — Как могла деревенщина так сильно уязвить герцогскую гордость?

Патрик хмыкнул и снова сменил позу, откинулся на спинку тахты и положил ногу на ногу, как будто смотрел любопытное представление.

Рейвен не обратил на его движение ни малейшего внимания.

— Ты умная женщина, но иногда твоя наивность меня поражает. Месть, леди Стефания. Это была месть. За те твои деньги, что он уже не получит. Ведь не может же сын герцога жениться на женщине, замеченной в связи с драконом. Показательное прощение, конечно же, смотрелось бы очень благородно… Но кто в здравом уме и твердой памяти поверит, что ты предпочла его мне?

Я не смогла разобраться, от чего задохнулась в первую очередь, — от этой вопиющей откровенности или от того, насколько это было правдой. Как мужчина граф Вернон Рейвен, даже не будь он драконом и приятелем короля, не оставил бы сопернику ни малейшего шанса, и тоску о нем, живущую в сердце даже ставшей замужней дамы понял бы каждый.

Говорить об этом вот так было немыслимо.

И все же… Все же.

А он тем временем продолжил, очевидно не желая щадить ни меня, ни Патрика, на лице которого презрение начало превращаться в отвращение и злобу:

— У этого молодого господина большие проблемы. О чем ты, вероятно, не знала тоже. Не так давно он поставил на кон деньги, принадлежащие юридической конторе, в которой он служит. Теперь убытки нужно возместить. Если он, разумеется, не желает такого позора на свою фамилию. Герцог Деворе, насколько мне известно, решать столь деликатную проблему отказался, сославшись на то, что его сын достаточно взрослый человек. Думаю, в планы молодого господина входило приблизить вашу свадьбу, но именно в этот момент его настигло письмо твоего отца. Так что, как видишь, у него есть причины затаить на тебя обиду. Мало найдется женщин, готовых обручиться с мужчиной, предварительно не наведя о нем справки и не выслушав самые нелицеприятные сплетни о нем.

В кабинете свечи тоже горели ярко, — лорд-губернатор сделал все, чтобы не оставить мне возможности упустить хоть какую-нибудь важную деталь. От этого света у меня начало ломить виски, и я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Это отвратительно.

Я не обращалась ни к кому конкретно, озвучила лишь то, что вертелось на языке, но Патрик подался вперед:

— Отвратительно? Да это ты отвратительна! Леди Добродетель, никому не позволившая до себя дотронуться… Нужен был только кто-то побогаче, да? Кто-то, кто хорошо оплатит право первой ночи?

— Смею вас разочаровать, милорд, не всем приходится платить за это, — Рейвен бросил это сухо, невозмутимо, направляясь к столу.

Так, что лицо от унижения вспыхнуло у меня, хотя адресована эта оскорбительная фраза была совсем другому человеку и ко мне не имела никакого отношения.

Патрик побледнел.

Я видела, как его руки сжались в кулаки от желания наброситься на обидчика, но страх перед драконом оказался сильнее унижения.

А впрочем… Теперь я с предельной ясностью понимала: Рейвену вовсе не обязательно было быть драконом, чтобы внушать этот страх. Ему не нужно было быть старше, чтобы его собеседник, — пленник? — против воли испытывал почтение.

Он просто был другим, и такие, как Патрик, робели именно перед этой внутренней силой.

Силой, которой не было в них самих, и истоков которой они не понимали.

— Коль скоро секретов между нами больше не осталось, я полагаю, нам стоит как-то разрешить сложившуюся ситуацию, — открыв ящик стола, Рейвен вытащил из него большой и под