Унтерменш - Саша Сарагоса

минут проучить зарвавшегося сопляка, себе — докурить. Когда же оттащил Асти за ошейник, заметил, что Зигфрид перестал кричать. Вместо этого вытянулся и забился словно под напряжением. Изо рта шла пена.

5

Напольные часы пробили десять. Атмосферу библиотеки можно было резать ножом.

Алекс хмуро смотрел в окно, заложив руки за спину. Каролина жалась у стены с видом провинившейся служанки. Посреди них, повесив головы, стояли близнецы. Пауль ковырял мысом ботинка в ковре. Вольфи вытирал слезы кулаком.

— Мы хотели как в СС, проявить силу духа, поставить долг выше привязанности… — бубнил он. — Пауль принес револьвер из охотничьего зала, а я Жозефину. Она не собака, но мы тоже растили ее котенком…

— Мы не хотели сжигать папину студию... — добавил Пауль. — Хотели быть похожими на дядю Харди.

Алекс и Каролина посмотрели на меня, как по команде.

— Зачем притащили кошку в студию? Другого места не нашли? — спросил я.

— Ну ты же рассказывал про шествия, про посвящение в СС ночью, факелы, клятвы… А папа в мастерской лепил статую бога-героя, "Зигфрид побеждающий", — Вольфи шмыгнул носом.

— Это все Жозефина, — подхватил Пауль. — Она опрокинула лампу. Загорелись какие-то тряпки. Мы хотели потушить огонь, пока небольшой. В шкафу стояли какие-то бутылки. Мы думали, там вода. А все как вспыхнет! Мы испугались… хотели позвать на помощь, но прибежал дядя Зигфрид, сказал молчать. Потому что за такое папа нас отправит в школу-интернат или сиротский приют при монастыре, где бьют палками… Сказал, вести себя тихо. Он все решит...

Я сжал кулак:

— Решил, как же...

— Мы не знали, что дядя Зигфрид обвинит тебя, дядя Леонхард! Когда узнали, сразу же все рассказали! — закричали близнецы и бросились отцу. — Папа, дядя Леонхард ни в чем не виноват! Мы больше так не будем!..

— Убери их, — бросил Алекс жене и грубо оттолкнул от себя заплаканных сыновей.

Конечно, он был расстроен из-за студии, еще и ночная попойка давала о себе знать. Конечно, мальчишки заслужили хорошую взбучку. Но как им удалось без проблем забрать револьвер с патронами и сбежать ночью из дома, и никто их не хватился? На месте Алекса я занялся этим вопросом в первую очередь.

Как только за женой и детьми закрылась дверь, Алекс налил воды и жадно осушил стакан. Молчал, тяжело дыша сквозь зубы.

— Лео, правда, что сегодня ночью ты кувыркался с этой берлинкой? — прошипел он.

— Что за чушь? — ответил я. Был удивлен, как резко Алекс сменил тему. — Почувствствовал себя нехорошо, решил лечь спать раньше. Я же говорил...

— Говорил… А вот Алис утверждает, что тебе наоборот, было очень хорошо! Она, как оказалось, побежала тебя проведать и готова засвидетельствовать перед судом, что ты не причастен к поджогу, потому что был не один, а с Ильзе Хольц-Баумерт... Лео, я предупреждал, Зигфрид непредсказуем. Он позволил сгореть моей студии дотла только для того, чтобы подбросить зажигалку и отомстить тебе!

— Алекс, не драматизируй. Дети живы. Кошка тоже. Твой Зигфрид, Лина сказала, пришел в себя. У меня нет к нему никаких претензий, раз он... болен.

— Лео, все здесь в Вассеррозе было к твоим услугам. Я просил об одном, держаться от этой берлинки подальше, потому что у меня будут неприятности. Просил, как друга...

Алекс начинал раздражаться. Надо было спасать ситуацию. Я похлопал его по плечу и сказал, как можно непринужденнее.

— Послушай, старина, взгляни на эту ситуацию с другой стороны. Что говорит наш болтун-Хосси? Сто дверей закрыты, ищи сто первую! Когда я приехал в Вассеррозе, Лина хвасталась, что главная гордость поместья — сыроварня. Так займись делом! Ведь сыр — это тоже своего рода искусство. Только принесет больше дохода, чем глина. Вспомни свое авто прошлое. Поклонники, газеты, личные агенты. Прошла каких-то пять лет, и где все? А сыр… сыр полезен. Каждое утро сыр едят в Берлине, в Вене, в Лондоне, в Новом Свете! Только представь, каждый раз, за завтраком о бароне фон Клесгейме будут думать миллионы!.. В конце концов, что ты оставишь детям, хлам или дело, которое они пронесут через века, как фамильную реликвию рода фон Клесгеймов?..

Алекс ушел, не проронив ни слова. Позже я получил записку, в которой сообщалось, что денежной сделки не будет — Алекс не может и не хочет доверять человеку, который пренебрег его доверием. В связи с этим дальнейшее мое пребывание в Вассеррозе лишено смысла и будет обременительным для нас обоих.

* * *

Я бросал в чемодан вещи, стараясь не думать о ссоре с тупицей-бароном.

Австрийский боров! Его дети, мои крестники чуть не сгорели заживо, а он вздумал отчитывать меня, кого и когда я трахал! Болтал о дружбе, а сам поверил какой-то девке. Вот стерва! Если бы не ее "забота"...

Я вытер пот со лба. Было жарко. Чтобы проветрить душную комнату сквозняком, открыл окно и дверь. Кто-то испуганно вскрикнул. Оказалось, я едва не задел дверью Каролину. Еще утром она выглядела как сама не своя. Теперь вовсе была белее потолка, опиралась на стену и, казалось, с трудом стояла на ногах. Я помог ей дойти до кресла, принес воды. Спросил, что привело ее ко мне. Забрезжила надежда, что барон образумился и прислал жену озвучить какие-нибудь примирительные новости.

— Леонхард, во-первых, я еще раз хочу поблагодарить тебя за Зигфрида, — тихо проговорила Каролина. — Ты оказался рядом, когда мой брат был в опасности. Страшно представить, как долго он пролежал бы один без помощи… Спасибо. Я буду молиться за тебя. Это особое благородство, ведь мой несчастный брат пытался опорочить твое имя.

— Бывает, — ответил я. — Что-то еще?

Каролина изменилась в лице.

— Да... Только что Александр попросил нас с детьми поехать в Вену. Сказал, ему нужно побыть одному. Но я слышала, как он звонил Герберту, нашему адвокату. Я боюсь, он будет настаивать на разводе… — тонкие губы Каролины дрогнули, она отвела взгляд.

— Развод? Не может быть, — ответил я, хотя никогда не скрывал свое отношение к браку Алекса, всегда говорил, ему нужна была другая женщина.

— Может... Видишь ли, в нашей семье не принято было говорить об эпилепсии Зигфрида. Мой отец потратил много денег на лечение в Швейцарии. В последние годы приступы случались очень редко, от волнения, сильных эмоций. Эпилепсия — это как проклятье, позорное клеймо. Риск, что она передастся по наследству невелик, но он есть. Я знала, какие ходили слухи про нашу свадьбу. Начинающий автогонщик женился на дочери спонсора из-за карьеры, денег. Но только я знала, как Александр мечтал о чистом,