Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

на Риардана, ожидая очередной порции сарказма или презрения. Но он молчит. Риардан просто смотрит на меня своим тяжелым, задумчивым взглядом, и я снова вижу в его глазах эту странную, сбивающую с толку смесь недоумения и… чего-то еще.

Чего-то, что я пока не могу понять.

— В этом есть смысл, — наконец, произносит он, и от этих простых слов у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Что, простите? Он только что… согласился со мной? Сказал, что в моей идее есть смысл?

Что, скажите на милость, должно было случиться с этим напыщенным драконом, чтобы он признал правоту женщины, которую ненавидит?

Риардан, кажется, не замечает моего шока. Он окидывает поляну последним мрачным взглядом.

— Хватит здесь торчать. Пора возвращаться.

И тут происходит нечто совершенно невообразимое.

За его спиной раздается сухой треск и я с изумлением вижу, как из-под его черного камзола, разрывая материю, вырастают два огромных, кожистых крыла, черных, как сама ночь.

Риардан внешне остается человеком, но с крыльями дракона.

Это зрелище — жуткое, неестественное и до невозможности завораживающее.

Не успеваю я прийти в себя, как он подхватывает меня на руки.

Я вскрикиваю от неожиданности. Я снова в его власти, в его стальной хватке, но на этот раз в ней нет ярости. Только сила и… что-то еще. Какая-то странная, почти бережная осторожность.

Он делает один мощный взмах крыльями, и мы взмываем над деревьями. А потом, уже в воздухе, он снова меняется. Вихрь золотого света — и я уже лежу не в руках человека, а на широкой, могучей спине дракона.

***

Обратный полет кажется короче. Мы приземляемся с тяжелым гулом у самых Западных ворот, и Риардан снова принимает человеческий облик.

Я спрыгиваю на землю, и между нами повисает неловкая тишина. А что вообще говорят в таких случаях? «Спасибо, что подбросили и не убили»?

Не знаю…

Вся наша странная, хрупкая связь, возникшая там, на поляне, испарилась, уступив место привычной стене отчуждения.

А потому, я просто коротко киваю ему и, не оглядываясь, торопливо иду к воротам. Мне нужно как можно скорее попасть к графу.

На улицах цитадели уже кипит жизнь. Снуют туда-сюда хмурые люди, кто-то тащит мешки, кто-то ругается у рыночных рядов. Воздух пахнет дымом и едой.

Я спешу в цитадель. Мне не терпится показать графу свою находку, увидеть, как холодная отстраненная маска на его лице треснет от удивления.

Я так погружена в свои мысли, в предвкушение маленького триумфа, что не замечаю, как сзади ко мне кто-то подходит.

Чья-то рука резко хватает меня поперек туловища, а вторая, пахнущая чесноком и еще чем-то кислым, плотно зажимает мне рот.

— Вот ты и попалась, черновласка!

Голос смутно знакомый .Я точно его недавно слышала… но где?

А потом, я вспоминаю. И от этого меня охватывает ледяной, всепоглощающий ужас.

Глава 34

Этот голос. Этот запах. Этот грубый, сальный смешок.

Бородач.

Тот самый урод, что напал на меня в первый же день, что разорвал на мне платье.

От этого воспоминания к горлу подступает тошнота, а в голове стучит только одна мысль: «Нет. Нет, только не снова».

Однако, на смену панике быстро приходит холодная и темная ярость.

В этот раз я не беспомощна. Я уже знаю на что способна сила Хелены.

А потому, я собираю в кулак всю свою ненависть к этому человеку, весь свой страх, пытаясь снова призвать ту темную, чужую магию, что уже спасла меня однажды.

Но он будто читает мои мысли.

— Даже не думай, ведьма, — шипит он мне в ухо, и его хватка становится железной. — Еще один такой фокус, и я просто перережу тебе глотку.

В тот же миг я чувствую, как что-то холодное и острое прижимается к моей шее. Лезвие ножа.

Я замираю, боясь даже сглотнуть.

Весь мой боевой запал, вся моя магия, вся моя решимость — все это испаряется, уступая место первобытному, животному ужасу. Одно неверное движение, один резкий вдох — и все будет кончено.

И самое ужасное… все это происходит средь бела дня.

Вокруг снуют люди. Я отчаянно пытаюсь поймать чей-нибудь взгляд, моля о помощи, но все смотрят в сторону.

Женщина, несущая корзину, просто ускоряет шаг. Двое мужчин у входа в таверну делают вид, что увлечены разговором.

Никому нет дела.

Ворота недалеко. Может, если закричать, стража услышит? Но лезвие у горла — слишком весомый аргумент против.

Спасибо Риардану и королю за это чудное место, в котором публичное насилие — это просто часть пейзажа, на которое никто даже не обращает внимания.

В сложившейся ситуации я выбираю единственно верное решение. Прекращаю сопротивляться и позволяю мерзкому бородачу тащить меня, куда он хочет.

И пусть кажется, что я покорно иду как овечка на заклание, это не так. Каждый мой мускул напряжен, а глаза лихорадочно шарят по сторонам, ища путь к отступлению, оружие, хоть какой-то шанс на побег.

Я усыпляю его бдительность, я жду удобного момента, чтобы снова показать ему свою решимость. Показать, что я не жертва и так просто ему не дамся.

Меня затаскивают в темный, вонючий проулок и толкают в какую-то дверь. Я оступаюсь и лечу по паре щербатых ступенек вниз, в темноту.

Здесь пахнет сыростью, плесенью и прокисшим пивом. Судя по гулким, неразборчивым голосам, я не одна. Меня привели в какое-то логово.

— Держите, поймал эту аристократическую шлюху, — бросает бородач, передавая меня кому-то другому. — Сейчас мы с ней повеселимся.

В тот миг, когда его хватка ослабевает, когда лезвие ножа отстраняется от моей шеи, я решаю рискнуть.

Это мой единственный шанс.

Я с силой толкаю того, кому меня передали, заставляя его отшатнуться. Резко разворачиваюсь, пытаясь найти в темноте лицо бородача, концентрируя всю свою ярость, всю свою ненависть, чтобы снова призвать ту темную силу и…

…не успеваю.

Резкая, ослепляющая боль взрывается в затылке

Меня будто огрели мешком с камнями.

Мир качается, перед глазами плывут цветные круги. Звуки тонут в вязком, густом тумане, а перед глазами вспыхивают белые звезды. Мое тело перестает меня слушаться. Ноги подкашиваются, и я мешком валюсь на грязный, холодный пол.

— Ах ты ж, сука! Еще дёргаться вздумала!

Меня грубо переворачивают на живот. Кто-то с силой заводит мне руки за спину, и я чувствую, как грубая веревка впивается в запястья.

После чего, меня рывком ставят на колени и разворачивают. Передо мной, ухмыляясь, садится на корточки бородач.