Танец нашего секрета - Алина Цебро

— Блейн. — Тяну его. — Блейн!

Он моргает. Один раз. Второй. Фокусируется на мне.

— Я... Лив, я не хотел... он собирался...

— Ты спас мне жизнь. — Говорю чётко, вбивая каждое слово, в его слишком великолепную голову, чтобы уяснил уже. — Слышишь? Ты сделал то, что нужно. А сейчас заткнись и двигайся. Сейчас же. Иначе я тебе пинка под зад такого всыплю. ТЫ спаситель, ты герой. Давай, двигай булками, компьютерный гений.

Тащу его к выходу, по пути приобнимая. Спасибо, спасибо, спасибо.

Лукас уже впереди — Райан на ногах, но шатается, опирается, на моего всё ещё мужа, всем весом. Одна рука прижата к боку, между пальцев сочится кровь. Лицо серое, губы бескровные, но, к счастью, передвигается. Идёт. Идёт…

— Держись, — бросает ему Лукас, подтягивая его руку себе на плечи покрепче. — Ещё немного.

Райан кивает. Дышит тяжело и хрипло.

Сирены воют всё ближе. Голоса снаружи всё громче, а рации трещат.

— Чёрный ход, — бросает Лукас через плечо. — Через кухню. Машина в двух кварталах.

Бежим. Блейн спотыкается, но я тащу его силой, почти волоку.

Кухня. Дверь распахнута настежь.

Ночной воздух отрезвляет.

— Давай, давай! — шиплю Блейну, выталкивая его вперёд.

Лукас уже у забора. Райан держится за перекладину, пытается подтянуться, но не получается. Ноги подкашиваются.

— Чёрт, — шипит Лукас, подсаживает его снизу. — Давай, братан, давай!

Райан перелезает безумно медленно, неловко, почти падает на той стороне. Лукас перемахивает следом, подхватывает его под руку.

Я подсаживаю Блейна. Он карабкается неловко, падает на той стороне с глухим стуком. Потом сама. Руки скользят, ногти ломаются о дерево — плевать.

Я всё ещё держусь, потому что вижу Райана. Вижу его живого. И я так и порываюсь схватить его сама, но Блейн порядком легче… Уф…

— Не останавливайся ни на секунду. Понял?

Он кивает, задыхается.

Бежим.

За спиной вспыхивают яркие фонари, как прожекторы на сцене. Голоса, команды. Но мы уже в переулке. Потом в следующем. Лукас сворачивает за угол — и вот она. Машина.

Задняя дверь открыта. Лукас усаживает Райана на сиденье, сам садится рядом, прижимает пиджак к ране.

— Живее!

Запихиваю Блейна на переднее сиденье. Сама за руль. Ключи в замке — спасибо, Лукас, спасибо за паранойю.

Завожу. Срываюсь с места без фар.

— Ну? — не могу сдержаться.

— Кровит сильно. Но дышит нормально. Доедем.

— Он не умрёт. — Это скорее приказ, особенно когда глаза Райана сталкиваются с моими в зеркале. И этот придурок даже подмигивает мне. — Не смеет.

— Лив... — Блейн поворачивается ко мне лицом. — Я правда... я не хотел убивать...

— Заткнись. — Обрываю. Потом, мягче: — Потом поговорим. Сейчас молчи. Ты огромный молодец, запомни это.

Он сжимается в кресле и отворачивается к окну.

Еду дальше. Сквозь город, сквозь ночь.

Держись, Райан. Держись. Я не могу без тебя. Не могу.

Глава 35" Ну, давай уже"

Райан

— Когда-нибудь это вас убьёт.

Монотонный гул приборов вырывает меня из сна, но не из морока мыслей. Морщусь, приподнимаясь на локтях, но тут же ударом в грудь оказываюсь снова спиной на кровати.

Надо мной нависает рыжее чудовище — и я не про кошку Любимку, а про моё настоящее чудо. Оливия морщится так мило, потом прищуривает глаза и улыбается.

— Знаешь, многие девушки хотят цветов, подарков. А ты почему постоянно крови хочешь, вампирёныш?

Понимаю, что говорю, но голоса почти не слышу. Оливия, похоже, слышит, потому что улыбается ещё сильнее. А потом — самое ужасное для меня — слёзы. Появляются и моментально испаряются. Держится. Значит, в комнате кто-то ещё есть.

Поворачиваю голову.

— Молодой человек, мне казалось, в прошлый раз я просил не втягивать эту девушку в неприятности. Так вы решили, что к вам это не относится? Обмениваться кровью друг с другом теперь ваша норма?

Доктор что-то бормочет, цокая языком. Мне становится смешно, но стоит выдавить из себя смешок — чувствую острую боль.

— И чего ты вскакивать вздумал? Лежи! Пить хочешь? Есть? Что тебе принести? Утку?

Снова улыбаюсь, смотрю, как Лив тянется к тумбочке и берёт стакан воды с розовой трубочкой. Подносит ко мне, пару капель падают на мою руку, и Оливия морщится.

— Прости, сейчас вытру.

Хватаю её руку раньше, чем она успевает встать.

— Может, прекратишь? Понимаю, ты переволновалась, но я жив. Я здесь, с тобой, рядом. Смотри — даже тёплый.

— Ты дурак?

Она бьёт меня по этой самой руке, прикрывая глаза. Вижу, как у неё появились круги под глазами. Не спала, что ли?

— И чего ты сидишь целыми днями рядом с моей кроватью?

— Не смешно, Райан! Тебя чуть не убили.

— Это тебя чуть не убили. Но вот она ты, утку мне подносишь.

Лив отворачивается, уходя куда-то за дверь.

— Шутите, значит, жить будете. Вам бы наконец-то перестать кровь терять, под пули прыгать, тела друг друга резать, — проверяя показания, врач смеётся тихо, а потом снова пристально смотрит на меня. — Ты, как и она, жить будешь. И кровь друг другу можете спокойно пить, а не переливать. Но, Райан, давай заканчивай уже со всем этим вот. — Рукой обводит комнату, вытирая со лба пот.

— Обещаю, Док. Только всё решим с вот этим вот, — обвожу глазами пространство.

— Если хочешь быть с ней нормально, лучше женись, а не под пулю лезь.

Произносит мужчина, пока Оливия уходит вниз — видимо, принести еду.

— Я бы рад, но она замужем, — улыбаюсь, понимая, как всё это звучит. Доктор снова трясёт башкой, снова улыбается.

— Ой, знал бы ты, из каких дебрей я вытаскивал свою жену. Или как твой отец бегал за твоей мамой. Ойййй, любовь — штука слишком тяжёлая. Тут либо ты её, либо она тебя. В твоём случае всё больше она тебя, так что давай уже, бери и беги.

---

Время неумолимо близится к вечеру, окрашивая комнату в мягкие золотистые оттенки заходящего солнца. Ко мне заходили уже все — каждый со своими вопросами, участием, беспокойством. Но Лив после утреннего визита больше ни шагу не делала в мою комнату, словно растворилась в воздухе.

— Эй, где она? — окликаю Блейна, который сидит в углу, погруженный в свои мысли.

Он почти не разговаривает ни с кем из-за угрызений совести, что гложут его изнутри. Как ему помочь, пока не придумал, но Лив сказала, что процесс запущен. Она через такое проходила… когда ей было всего десять. Боже… Маленькая совсем, хрупкая девочка, вынужденная столкнуться с чудовищной реальностью. Не понимаю, как так можно относиться