Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Он сделал шаг вперёд, его голос стал ещё тише, почти шёпотом, словно он сам боялся своих слов. Его глаза не отрывались от моих, и в них читалось столько смятения.

- Как ты могла… Как ты могла оставить своё дитя? Своего ребенка?

Его слова ударили меня, как обухом по голове. Громобой, словно почувствовав моё состояние, тихонько заржал. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как краска приливает к лицу, а сердце замирает в груди.

Это был удар, которого я не ожидала, и он попал прямо в цель. Я смотрела на Себастьяна, пытаясь найти в его взгляде осуждение, но видела только глубокое недоумение. Вопрос, повисший в воздухе, был не обвинением, а искренней, мучительной загадкой, которую он пытался разгадать.

Глава 23

Я посмотрела прямо в глаза Себастьяну, подыскивая слова, которые не были бы ложью. Тяжелый воздух конюшни, пахнущий сеном, кожей и тревогой, давил на плечи. Мне отчаянно не хотелось ему врать, но и обнажать душу перед ним я была не готова.

- Ты ничего не знаешь, - тихо ответила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, а не так резко, как ощущалось внутри. - Мы поговорим потом, может быть, когда я разберусь сама... сейчас это касается только меня.

- Нет, Эйлин! - он шагнул ко мне, сокращая то хрупкое расстояние, что я пыталась удержать между нами. - Теперь это касается не только тебя. Потому что... потому что я...

Его голос дрогнул. Он подыскивал слова, и я с ужасом поняла, какие именно. Я видела это в его взгляде, в том, как напряглись его плечи. Если он сейчас произнесет их, одна из тех тонких границ, что я с таким трудом выстраивала вокруг себя, рухнет, погребая меня под обломками.

- Нет! - я отступила так поспешно, что едва не споткнулась о ведро. - Я тебя прошу, не говори больше ни слова. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, я метнулась к стойлу Весны - гнедой миниатюрной лошадки. Мои руки двигались сами по себе - привычно и быстро накинули уздечку, подтянули подпругу легкого седла.

- Я поеду немного прогуляюсь, - бросила я ему через плечо и вскочила в седло.

Ветер трепал волосы, выбившиеся из-под шляпы, солнце грело спину сквозь тонкую ткань рубашки. Ритмичный стук копыт о сухую землю отбивал такт моему бешено колотящемуся сердцу. Я гнала лошадь, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха, и лишь тогда позволила ей перейти на шаг у небольшой, поросшей ивами речки. Спешившись, я села на нагретый солнцем камень у самой воды.

Тихий шепот течения должен был успокаивать, но сегодня он лишь усиливал внутренний гул. Неопределенность расшатывала меня, мешая заниматься делами. А дел было много. Теперь, когда доктор позволил мне работать почти в полную силу, я понимала - нужно возвращаться к лошадям. Не только ухаживать за Громобоем, но и присматриваться к остальным. Ранчо должно было жить, а значит, нам нужны были победы на скачках, раз уж в лошадей были вложены деньги.

Мои мысли сами собой переключились в привычное, рабочее русло. Я мысленно перебирала лошадей в нашей конюшне. Выбор пал на двух. Гроза - чистокровная английская кобыла, нервная, горячая, но с невероятным рывком на короткой дистанции. И Ветер - молодой жеребец, помесь с мустангом, не такой быстрый, но поразительно выносливый и умный. В них был потенциал. Но нужно было ещё вложить в них много времени и сил.

Я встала, отряхнула пыль с брюк и почувствовала, как меня наполняет деятельная, ясная энергия. Решение было принято.

Когда я вернулась, в конюшне уже не было Себастьяна, только работники неспешно занимались своими делами. Саймон чистил скребницей Грозу, и я подошла прямо к нему.

- Саймон, нужно устроить им пробный забег, - кивнула я на Грозу и в сторону денника Ветра. - Ты поможешь мне? И нужно ещё два человека.

Он понимающе кивнул. Мы работали слаженно, без лишних слов. Подготовка к пробному забегу - это не то же самое, что подготовка к настоящим скачкам. Здесь не нужны парадные седла и блестящая сбруя. Мы просто вычистили лошадей, проверили копыта, накинули легкие рабочие седла. Я провела ладонью по шее Грозы, ощущая, как под гладкой шерстью перекатываются тугие мышцы. Она была готова.

Мы вывели их на прямую, хорошо утоптанную дорогу, идущую вдоль полей. Это была наша импровизированная гоночная трасса. Дистанция - около полумили. Я осталась на старте, чтобы дать сигнал, а Саймон ускакал к финишной отметке - старому дубу.

- Готовы! - крикнула я, поднимая руку. Лошади под работниками замерли, напрягшись, как сжатые пружины. Воздух звенел от ожидания. - Пошли!

Я резко опустила руку. Гулкий топот копыт разорвал тишину. Гроза, как и ожидалось, сразу вырвалась вперед, ее движения были резкими, почти яростными. Ветер держался чуть позади, его бег был более плавным, экономным.

Когда они скрылись за поворотом, я вскочила на свою лошадку и поехала следом. У финиша Саймон уже ждал меня, сверяясь с карманными часами с секундной стрелкой, которые я одолжила у Себастьяна. По ним можно было замерять время лишь приблизительно. Необходимо было приобрести хороший механический секундомер.

Лошади тяжело дышали, пар поднимался от их разгоряченных тел, смешиваясь с запахом пота и пыли. Я спешилась и подошла к ним.

Сначала - к Грозе. Приложила ухо к ее груди, слушая, как гулко и часто бьется сердце. Провела рукой по шее - вся мокрая, взмыленная. Хороший знак, значит, выложилась полностью. Осмотрела ноги, сухожилия. Все в порядке.

Затем подошла к Ветру. Его дыхание было ровнее, а сердце уже начало замедляться, входя в привычный ритм. Шерсть под седлом была влажной, но не такой мокрой, как у Грозы. Он потратил меньше сил.

- Гроза на две секунды быстрее, - сообщил Саймон. “На две секунды” - это было неточно. Верно только приблизительно.

Я кивнула, задумчиво глядя на лошадей. Да, она быстрее. Но сможет ли она выдержать длинную дистанцию? А вот Ветер... в нем был запас. Огромный запас прочности.

- Хорошо, - сказала я наконец. - Отведите их шагом, пусть