Беспомощный - Элси Сильвер

что-либо. Конечно, по мере того, как мы становились старше, все изменилось, но у нас был этот фундамент грубой честности, на который я всегда могла опереться. Я доверяю ему, и думаю, он доверяет мне. Не знаю, почему он доверился мне в ту ночь. Возможно, ему просто нужно было разгрузиться, а я была той девочкой, охваченной щенячьей любовью, которая уже не спала, присматривая за ним, которая просто «случайно» вышла на прогулку.

В любом случае, это нас связало. На всю жизнь, как мне кажется.

Потому что я не думаю, что он рассказал еще кому-то все подробности того дня. Что он поднял руку в этом сигнале. Что его семья развалилась из-за этого. Что он чувствует ответственность. Что Бо нашел его живущим в машине в поле за школой, потому что его мама пропала, а его отец-отец начал новую жизнь и вообще не приезжал за ним домой.

Упоминание о прекрасном лице снова затмевает такси, и со всей этой тишиной мои мысли блуждают.

Мое любопытство берет верх надо мной, когда я спрашиваю:

— Ты слышишь о нем вообще?

Он знает, что я имею в виду его отца, даже не говоря этого. Харви заполнил эту пустоту для него, как мог, но нет никакого снисхождения к родителю, который бросает тебя по собственному выбору. Родителю, который винит тебя в худшем дне твоей жизни.

Он прочищает горло, глядя на меня из-под козырька кепки.

— Нет.

Я киваю, подавляя ярость, которую его биологический отец всегда вызывает во мне.

— Я ездил туда однажды, знаешь. Просто посмотреть. Припарковался на улице и целый день следил за его домом. Его жена. Его дети. Чертов кот. Я всегда хотел кота, а он не разрешал мне завести его.

— Он тебя видел?

— В конце концов.

— Что он сказал?

Его горло работает в тандеме с руками на руле, и он пожимает плечами.

— Я могу убить его, — бормочу я, проводя рукой по губам, как будто я могу сдержать слова, которые хочу выплеснуть об этом «человеке», который бросил своего единственного выжившего ребенка, чтобы начать новую жизнь без него. Горе скручивает нас всех необычным образом, и я хотела бы заставить себя быть более снисходительной, учитывая, через что он прошел.

Но я просто не могу. Все, что я вижу, — это Джаспер и то, что он с ним сделал.

Я знаю, что мой отец может быть властным придурком, но он заботится обо мне по-своему.

Джаспер грустно усмехается.

— Вот в чем дело, Санни. Он вообще ничего не сказал. Он увидел меня. Мы встретились взглядами. И он просто закрыл дверь и выключил свет на крыльце. Пошел спать.

— Мне жаль. — Мой голос срывается, когда я извиняюсь, и я протягиваю руку, чтобы обхватить его плечо, кончиками пальцев отряхивая кудри, которые тянутся по затылку.

Он наклоняет голову ко мне, и подушечки моих пальцев проходят по кости в верхней части его позвоночника. Я медленно провожу круг там и чувствую, как его тело расслабляется под моим прикосновением.

Меня снова поражает, что этого недостаточно, чтобы исцелить его раны.

Но это то, что у меня есть.

Я могу быть человеком, который действительно знает, кто он, а не что он. Я могу слушать.

Когда он говорит, я всегда буду слушать.

— Дерьмо случается с лучшими из нас, Санни, и я не лучший из нас.

— Для меня ты лучший, — вот что я ему говорю.

Мой взгляд падает на бриллиант на моем пальце, и я отшатываюсь от этого зрелища. Мне нужно снять его, но я тяну. И не потому, что я скучаю по Стерлингу.

А потому, что я беспокоюсь, что если я сниму это кольцо, то сделаю что-то глупое и отчаянное в отношении Джаспера. Это как мысленный ремень безопасности для меня в этот момент — одна из немногих вещей, которая удерживает меня от себя и импульсивного решения.

Но я протягиваю руку, убираю его ближайшую руку с руля и крепко сцепляю свои пальцы с его пальцами на центральной консоли.

И кольцо меня не останавливает.

Глава 18

Слоан

Папа: Слоан, тебе пора отвечать на мои звонки. Я воспитал тебя лучше. Я знаю, что ты можешь быть очень эмоциональной, но это уже слишком. Возьми себя в руки и веди себя как Уинтроп.

Харви: Как вы, дети, держитесь?

Слоан: Хорошо. Провели ночь в Роуз-Хилл. Должны быть в Руби-Крик сегодня днем. Буду держать тебя в курсе.

Харви: Как мой мальчик?

Слоан: Хорошо. Отлично.

Харви: А как ты?

Слоан: Похмелье.

Харви: Он доводит тебя до выпивки?

Слоан: Довольно.

Я поворачиваю голову обратно в окно, когда мы поднимаемся на вершину горного перевала. Видимость ухудшилась. Я вижу красные задние фонари нескольких машин вокруг нас и чувствую, как грузовик напрягается, чтобы подняться по крутому склону. В боковом зеркале я вижу большие круглые тюки, привязанные к платформе, два слоя сложены вместе, как кусочки пазла, и покрыты привязанным брезентом, чтобы они не намокли.

У меня закладывает уши, когда мы достигаем верхней точки и начинаем спуск, передняя часть грузовика внезапно направлена вниз. Джаспер тихо хрюкает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его густые брови нахмурены, когда он переводит взгляд с приборной панели на дорогу.

— Сделай музыку потише, Слоан.

Уже тихо, но я все равно это делаю, потому что тон его голоса раздражает. В нем есть нотка беспокойства, нотка власти, от которой у меня волосы встают дыбом.

Мы набираем скорость, и когда я перевожу взгляд на спидометр, он постепенно увеличивается с каждой секундой.

Рядом с ним загорается красный аварийный сигнал.

— Джас, — выдыхаю я. — Что случилось?

Моя грудь сжимается, и, даже не понимая, что происходит, моя правая рука тянется вверх, чтобы схватить ручку крыши.

— Ты пристегнута, да, Санни? — выдавливает Джаспер, ни разу не посмотрев в мою сторону.

Я опускаю глаза на наши ремни безопасности.

— Да, — страх проникает в мой голос.

— Слоан. Расслабься. Я буду тебя охранять, ладно? Скажи, что ты это понимаешь.

Я быстро киваю ему, но ни слова не срываются с моих губ. Они слишком крепко сжаты.

— Поговори со мной, Санни. Кто нашел тебя той ночью, когда ты заблудилась в лесу, играя в «захват флага»?»

Мы просто едем все быстрее и быстрее.

— Ты.

— Кто перевязал тебе ноги?

— Ты, — хнычу я, наблюдая, как ползет вверх спидометр.

— Кто вытащил тебя из этой гребаной фиктивной свадьбы? — рычит он, понижая тон, словно сейчас самое время злиться из-за этого. Когда