Беспомощный - Элси Сильвер

— Ты, Джас. Ты. Всегда ты.

Моя рука сжимает переднюю часть сиденья так сильно, что мне кажется, будто я могу разорвать кожу.

— Тормоза, которые соединяются с прицепом, неисправны. Я могу только немного замедлить нас.

Я задыхаюсь. Но Джаспер стоически стоит. Бледный, но стоический. Взгляд устремлен на дорогу.

Он сильно жмет на гудок, когда мы слишком быстро приближаемся к автомобилю, призывая их подвинуться. У него вырывается резкий вздох, когда они сигналят и меняют полосы.

— Впереди полоса разгона, по которой я собираюсь ехать, но она будет ухабистой. Я хочу, чтобы ты держалась изо всех сил и просто дышала — поверь мне. Ты смелая. У тебя все получится.

Я не могу понять, говорит ли он со мной или с собой.

— Ты поняла? Ты мне доверяешь? — Его голос теперь громкий, резкий, совсем не похожий на мягкие, бормочущие тона, к которым я привыкла.

— Да, конечно. Я доверяю тебе.

Он быстро смотрит в мою сторону и кивает.

Следующие несколько мгновений проходят в тяжелейшей тишине белых костяшек пальцев и затаенного дыхания. В этом моменте есть что-то почти неземное. Как будто я смотрю замедленную съемку, как мы движемся к своей смерти.

Когда сквозь сильный снегопад появляется полоса, резко выступающая вверх по склону горы, я прикусываю внутреннюю часть щеки.

Он такой крутой.

Я знаю, что в этом суть, но это не мешает ужасу расцвести в моей груди.

Я зажмуриваюсь, когда мы врезаемся в гравийную дорогу.

Удар сотрясает грузовик и толкает мое тело, пока Джаспер маневрирует нами в безопасное место. Или, по крайней мере, я надеюсь, что он это сделает. Я не могу смотреть, но я не почувствовала, как мы перевернулись или врезались, так что это победа.

Через несколько секунд мы уже не движемся. Грузовик останавливается на крутом склоне, и одной твердой рукой Джаспер вдавливает аварийный тормоз на место, прежде чем снова обхватить руль мертвой хваткой.

Весь эпизод длился всего несколько мгновений, но казалось, что прошло часы. Все мое тело вибрирует, моя грудь так сильно колотится от тяжелого биения моего сердца, что кажется, будто оно на самом деле дрожит в моем зрении.

— Иисус, черт возьми, Христос. Святое дерьмо. Ты в порядке? — Я шепчу-кричу все свои любимые ругательства, отпуская ручку и кладя трясущуюся руку себе на грудь.

Через несколько секунд ответа не последовало, поэтому я повернулась, чтобы посмотреть на Джаспера. Его руки крепко сжаты, а все его тело выглядит из камня. Он как статуя, поэтому я едва могу видеть, как он дышит.

— Джаспер?

Его сильный нос направлен прямо вперед, а его кожа цвета хрустящей белой бумаги для принтера, как будто вся кровь покинула его тело.

—Джас. — Я осторожно дотрагиваюсь до него и сжимаю его плечо, но он не отвечает. Внезапно я меньше боюсь нашей ситуации и больше боюсь за него. — Ты меня пугаешь.

Его челюсть сжимается, и он сглатывает, но его глаза остаются устремленными в лобовое стекло, ветер завывает, когда высокие темные сосны качаются, а белый снег кружится вокруг нас.

Он в шоке, насколько я могу судить. И хотя я не психолог, я думаю, что это событие было немного слишком близко к тому дню, о котором мы только что говорили.

Дню, когда все развалилось.

Потому что мужчина рядом со мной выглядит травмированным.

Не задумываясь, я отстегиваю себя и делаю несколько быстрых движений. Я отрываю его руку от руля и забираюсь к нему на колени, расставив его ноги и пытаясь заставить его смотреть на меня, а не на лобовое стекло, словно он застыл во времени — в другой раз.

Мои руки лежат на его плечах, и я слегка трясу его.

— Джаспер. Посмотри на меня.

Его глаза не двигаются, и паника кусает меня за все края. Я осторожно снимаю с него шляпу, бросая ее на пассажирское сиденье. Его слишком сложно увидеть из-под полей, и в глубине души я знаю, что именно поэтому он всегда его носит.

Он постоянно пытается слиться с фоном, но даже когда он прячется, я его вижу.

Я провожу ладонями по его плечам и вверх по бокам его крепкой шеи, пока мои пальцы не вплетаются в волосы на затылке. Мята и эвкалипт.

Запах каждый раз сбивает меня с толку. Это удар тока по моим чувствам. Я понимаю, что если он моет лицо этим гелем для душа, он, вероятно, использует его и как шампунь. Кончики моих пальцев двигаются сами по себе, массируя основание его черепа. Я позволяю себе вольности, которые обычно не позволяю? Определенно. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и вся эта история с окаменевшим лесом на склоне горы меня напрягает.

Я прижимаюсь лбом к его лбу, пытаясь направить его взгляд на мой.

— Джас. Я здесь. Ты нас спас. Все в порядке. Ты так хорошо справился. Спасибо, что всегда заботишься обо мне.

Он моргает один раз, и это как будто снимает слой темной тени, покрывавшей его радужки. Там, где они граничили с черным всего несколько минут назад, они снова стали мягкими, темно-синими, которые я так хорошо знаю — мягкими, как бархат, подчеркнутыми полосками денима и маленькими искорками яркости там, где отражается свет.

— Слоан. — Он вздыхает, и теплое дыхание касается моего горла. Он не двигает лбом, но двигает руками. Они обхватывают мою талию, и я чувствую, как они дрожат.

Все, что я делаю, это продолжаю гладить его по затылку, успокаивая его единственным известным мне способом.

— С тобой все в порядке? — Его голос хриплый и слегка колеблется на хорошо.

Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу.

— Я в порядке. Я в порядке.

Он отстраняется, и, словно не веря мне, его руки проводят инвентаризацию моего тела. Они скользят вниз, сжимая мои бедренные кости через мои тонкие леггинсы. Они скользят по верхним частям моих бедер, и он с восхищением смотрит, словно ему нужно увидеть и почувствовать, чтобы поверить.

Моих слов недостаточно.

Его дыхание становится прерывистым, и дрожь, начавшаяся в пальцах, также охватывает его руки. Когда он смотрит мне в глаза, я киваю головой, пытаясь успокоить его. Но это не останавливает его. Его пальцы снова поднимаются по моим ногам, а руки распластываются на моей спине, достаточно большие, чтобы полностью ее закрыть.

— Ничего не болит?

— Ничего не болит, — подтверждаю я, оставаясь неподвижной, не желая нарушать какой бы момент это ни был.

Ему это нужно, и мне тоже. Но двумя совершенно разными способами.

Когда