Беспомощный - Элси Сильвер

Он читает меня, как чертову книгу, а затем говорит мне то, что я давно хотел услышать.

— Ты не одна. Я прямо там, с тобой.

Я выдыхаю так глубоко, что мое тело обвисает, когда оно покидает меня.

— Но сейчас не время и не место. Это небезопасно. И ты слишком чертовски ценна, чтобы рисковать.

К черту мою безопасность. Если бы я умерла, катаясь на Джаспере Жерве на водительском сиденье этого грузовика, меня бы это устроило. Какой отпад. Ушел с грохотом, так сказать.

— Когда время и место? — выдыхаю я вместо этого.

Он целует мои влажные, пухлые губы и подносит мое ухо к своему рту.

— Когда я скажу, — хрипло говорит он.

Все мое тело сотрясает дрожь. Когда я отстраняюсь, его глаза снова темнеют и останавливаются на моих губах, затем на моей груди, прежде чем снова подняться на мое лицо.

Он нежно обхватывает мою голову.

— Я сейчас вернусь. Мне нужно проверить тормозное крепление, чтобы мы могли спуститься с этого холма. Пристегнись, на всякий случай.

Я киваю, и он поднимает меня, без усилий усаживая на пассажирское сиденье.

Он выходит за дверь и попадает в метель, не говоря больше ни слова.

А я сижу здесь, ошарашенная, надеясь, что с ним все в порядке. И, проведя инвентаризацию всего, что он сделал с моим телом, когда он сказал: «Когда я так скажу».

Глава 19

Джаспер

Джаспер: Плохие дороги. Проблемы с тормозами. Ночевка в городе под названием Блисуотер-Спрингс.

Харви: Вы получаете приз за использование как можно меньшего количества слов? Ребята, вы в порядке? Можете рассказать подробнее?

Джаспер: Я позвоню вам из отеля. У нас все хорошо. В безопасности. Вам не о чем беспокоиться.

Харви: Давай. Дай мне что-нибудь. Одну кровать или две?

Джаспер: Поговорим позже.

Кончики моих пальцев покалывают так же сильно, как и все остальное тело. Слоан молчалива и погружена в себя рядом со мной. Когда я вернулся в грузовик, она уставилась на меня комично широко открытыми глазами, сжав губы, чтобы скрыть улыбку или не сказать ничего.

Мы благополучно вернулись на шоссе. Проводка надежно на месте с разъемом, и мне становится легче дышать — если только я не думаю слишком много о том, как Слоан извивается у меня на коленях, как ее задница трётся о мой член.

Я все еще останавливаюсь у ближайшего механика, чтобы проверить разъем тормоза, потому что он вообще не должен был отсоединиться. Согласно Google, это означает, что мы проведем некоторое время в городе под названием Блисуотер-Спрингс.

— Мы больше не будем разговаривать? — Слоан выпаливает, нарушая тишину. — Как я знаю, ты вообще-то не очень разговорчивый. Но можем ли мы не чувствовать себя неловко из-за… — Ее рука взмахивает перед ней.

— Из-за поцелуя?

— Да. Это был напряженный момент. Момент безумия. Мы можем быть спокойны.

Я думал о том, чтобы поцеловать Слоан уже давно, хотелось ли мне признаться в этом себе или нет.

На самом деле, она почти взяла фамилию Вудкок на всю оставшуюся жизнь, потому что я так долго думал, а не делал что-либо по этому поводу.

Возможно, это не самый подходящий момент для меня, чтобы разобраться в том, что касается Слоан Уинтроп, но это момент. И если я что-то и понял в этой шекспировской трагедии жизни, так это то, что жизнь — это просто моменты, нанизанные вместе, как разноцветные рождественские огни. Тебе всегда нравятся одни цвета больше, чем другие.

Радостные, трагичные, мирные, забавные. Незабываемые моменты и моменты, которые мы хотели бы забыть.

И поцелуй со Слоан в этом грузовике — не один из них. Это момент, который я полностью намерен сохранить. В прошлом мне говорили держаться от нее подальше. В прошлом я заботился об этом предупреждении.

А в этот момент? Мне плевать.

— Это был не момент безумия, — говорю я как ни в чем не бывало.

— Извини? — Она звучит недоверчиво.

— Я определенно хотел поцеловать тебя.

Она усмехается, скрещивая руки и краснея как свекла.

— Ты едва отреагировал всего за несколько секунд до этого. Ты был в шоке, так что простишь меня, если я тебе не верю.

— Мне не нужно, чтобы ты мне верила, чтобы это было правдой.

Я не знаю, почему после многих лет молчания я теперь выпаливаю все это. Скорее всего, потому, что я увидел наши жизни, промелькнувшие перед моими глазами. Когда я посмотрел на Слоан рядом со мной и увидел ее прекрасные голубые глаза зажмуренными, пальцы вцепились в сиденье, плечи подняты к ее ушам, я понял, что это может быть мой последний момент с ней.

Мой последний момент, и она никогда не узнает, что она для меня. Как много она для меня значит. Что она для меня. И это просто чертовски безумно. Как пустая трата. Как для человека, который знает потерю так близко, зачем мне когда-либо настраивать себя на потерю чего-то столь ценного?

Я думаю, это осознание пришло ко мне на ужине, где я наблюдал, как Слоан сидит рядом с мужчиной, который говорит о ней при каждой возможности. Она собиралась выйти замуж за кусок человеческого шовинистического мусора, но она могла бы получить меня — если бы она хотела меня.

Если бы я просто сказал ей.

А она не знала, потому что я был слишком погружен в свою голову, чтобы сказать ей. Слишком парализованный своим страхом потерять людей, которые мне дороги. Потерять ее.

Но черт, потерять кого-то и не дать ему знать, что он тебе небезразличен? Хотелось бы вернуться и сказать им?

Это особый ад. Я не собираюсь в нем жить, потому что я уже отдал своим демонам достаточно себя — они не могут заполучить ее тоже.

— Я только что чуть не вышла замуж за другого.

Я резко киваю, глядя на нее. Она выглядит взбешенной, что не соответствует моей реакции. Но и я тоже.

Потому что одно лишь упоминание о том, что она выходит замуж за кого-то, ввергает меня в горячую, кипящую ярость, так непохоже на меня, что я даже не знаю, что с этим делать.

— Да. Это было бы обидно, потому что он действительно отстой.

— Ха! Не-е-е-мо-неправдоподобно. — Ее челюсть отвисает, и она смотрит в пассажирское окно. — Я знаю тебя сколько? Восемнадцать лет? Почти половину жизни? И это... это чувство только сейчас пришло к тебе?

Из нее вырывается невеселая усмешка, и она качает головой.

— Кто-то другой пришел поиграть