Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

— Нравится, что Тай говорит, — прошептала Эллирэ, действительно чувствуя, как распускается до предела затянутый узел переживаний. — Хотеть быть с Тай, хотеть семья. Испытывать радость, когда Тай рядом.

Она потёрлась носом о тёплую шею, шумно вдохнула запах мыла и трав. Ощущать кожей любимого мужчину было до головокружения приятно, как и осознавать свою значимость. Ведь Тайлер, пусть и по велению Богов, нашёл её, вылечил, обогрел и оставил у себя. Возможно, тоже немного любить начинал. Эллирэ старалась лишний раз об этом не размышлять, ведь раз не выгнал — нравилась.

— Тай поцелует Эллирэ? — едва слышно спросила и затаила дыхание в ожидании.

— Поцелую. А завтра вышвырну этих мелких бесов за порог, чтоб не мешались, — горячий шёпот щекотал ухо, — тогда и продолжим, но уже иначе.

Тайлер не спешил, давая Эллирэ прочувствовать каждое касание губ и языка. Неторопливо, чувственно, по-особенному нежно. Без агрессивных укусов, без дикой, необузданной страсти, но с безграничным спокойствием и теплом. Наверное, так и целовали тех, кто был важен.

— Хочу быстрее завтра… — выдохнула в губы, гладя пальцами заплетённые в косу волосы. — Тай сводить с ума. Нравится очень.

— Ты мне тоже нравишься, дитя Ветра. Спи. Ты под моей защитой отныне.

Глава 24

Эллирэ не помнила, когда Тайлер ушёл, проснулась уже одна, развалившись на всю печь. Нашарила в шкурах свою рубаху, зевнула, пытаясь осознать, почему её не разбудили. В последние дни одновременно вставали, Эллирэ детей умывала и косы заплетала, пока Тайлер завтрак готовил.

Высунувшись с печи, первым делом глянула на открытое окно: яркое солнце пробивалось сквозь занавески. Губы сами собой растянулись в улыбке. Наконец-то! Бесконечные дожди вгоняли в тоску, мешали остаться с Тайлером наедине, не позволяли насладиться тишиной и спокойствием.

— Тай, утро добро, — сказала, когда хозяин дома поднялся из погреба с мешком капусты. — Дети гулять? Почему не разбудить?

— Ты в последние дни отлично потрудилась. А кто хорошо трудится, тому и отдых хороший положен, — Тайлер выглядел довольным, даже улыбался уголками губ. — Дети сегодня тоже отдыхают. Ярмарочная неделя началась. Дал им мелочи немного, пусть повеселятся. Всё равно все на пряники и леденцы истратят. А ты спускайся давай, умывайся. Каша тыквенная ещё не остыла, так что ешь скорее. Там тебя подарок дожидается.

Тайлер махнул рукой в сторону стола, где в миске лежали пряники и небольшие бублики, посыпанные сахаром, а посреди торчал коричневато-оранжевый леденец на длинной палочке.

— Я амулет закончил, осталось малость самая — решить, как носить будешь. Браслет могу сделать или шнурок подлиннее взять, тогда на шею повесить сможешь. А могу к Тоушу сходить в лавку, он украшения всякие собирает на заказ. Застёжку приделает, и получатся серьги.

Эллирэ покачала головой, немного шокированная количеством приятных сюрпризов. Спрыгнула на пол, откинула назад рассыпавшиеся по плечам волосы.

— На шея хочу, — сказала, поразмыслив. — На рука — неудобно, цепляется. На уши — прятать под косынка неудобно.

Наскоро ополоснув лицо, Эллирэ наложила себе немного каши и села за стол. Съела быстро, больно уж хотелось поскорее к сладостям перейти. Мысли о леденце никак не отпускали. Невольно вспоминалось детство и торговцы из-под горы с баулами на обмен. Они первое время приносили леденцы и конфеты для детей. Овощи, фрукты и инструменты меняли на руду и драгоценные камни.

— Вкусно, — сказала и неспешно облизала янтарную сладость, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Вот и хорошо. С этого дня покажу тебе, как волосам цвет менять. А ещё будешь учиться традиционные причёски плести и правильно носить платки. Я давно среди людей живу, покажу, что да как. Платье тебе сегодня куплю, подошьёшь по фигуре. Пока рановато к людям выходить, но учиться сливаться с толпой надо. Ты и с маскировкой больно приметной будешь. Но сильно докучать не должны, меня тут в равной степени уважают и боятся.

Тайлер вытащил большую кадку, видать, на ярмарке раздобыл, Эллирэ не видела такой раньше. Сел капусту резать, помочь не звал.

— В ярмарочную неделю гуляния всякие, а после праздник великий будет — Зимование. Я, как единственный эшшар в этом селении, буду его открывать. Забот много будет. Алтарь посреди площади возводить, обряды в честь духов северных творить, чтоб они милостивы были к нам, а зима не слишком суровой выдалась. Обычно мне Важек помогает, но в этот раз вряд ли. Надеюсь, занят делом, а не пьянствует. Одно хорошо — эшшару принято дары подносить за работу. Потому народ внимательно прислушивается к моим речам, чтоб угодить и получить милость от высших сил. Потому я так активно коровник строю. И дураку ясно, чего мне в жизни не хватает.

Капуста отправлялась в кадку попеременно с мелко нарезанной морковью. Тайлер всё делал не спеша, позволяя Эллирэ спокойно доедать сладости. Он выглядел гораздо спокойней, особо не рычал на любое не понравившееся действие или слово. Даже смотрел иначе. С интересом, а не раздражением.

— Корова — хорошо. Молоко много. Сыр, масло, творог делать будем…

Эллирэ облизала палочку из-под леденца, а затем, убедившись, что Тайлер занят капустой, принялась за липкие пальцы. Сладкого в её жизни было не особо много, но рассказ о празднике и подношениях вселил надежду на дополнительные вкусности.

Убрав со стола и вымыв руки, Эллирэ застыла в центре избы, невольно ожидая дальнейших указаний, но их не последовало. Даже заплести волосы и одеться Тайлер не велел, сидел себе за столом, капусту шинковал, под нос что-то насвистывал. Непривычная свобода в присутствии «главного» вводила в смятение. Своими делами она привыкла лишь в одиночестве заниматься, да за детьми приглядывая.

Потоптавшись на месте, Эллирэ осторожно подошла к Тайлеру, всё ещё ожидая каких-то команд. Рядом села — ничего. Головой в плечо боднула, внимание привлекая, в глаза заглянула, пытаясь точное настроение уловить. На её собственном сердце такая лёгкость ощущалась. Умиротворение, любовь. Хотелось петь, смеяться и танцевать.

Эллирэ мягко погладила гладко выбритую щёку, указательным пальцем губы коснулась. Улыбнулась и, не ощущая в свою сторону агрессии, с лавки на колени перебралась. Невесомо в шею поцеловала, в глубине души удивляясь собственной наглости. Впрочем, после большого количества сладкого её всегда на глупости тянуло, как и остальных представителей горного народа. Она хорошо помнила, как старейшие в ярость пришли, узнав, чем именно их детей чужеземцы кормили. Запретили строго.

— Тай красивый такой, — прошептала в ухо и по кромке языком провела.

Тайлер нож в сторону отложил, внимательно глянул на Эллирэ.

— Что, не терпится амулетом заняться? — ворчливые нотки звучали на удивление дружелюбно, да и ладони опустились на бёдра, сминая ткань рубахи