Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

и возможность говорить вернулась вместе с очень полезной необходимостью делать вид, что я совершенно спокойна, разумна и точно не собираюсь в первый же день во дворце красть из королевских загонов полумифического драконьего детёныша.

Получалось, подозреваю, не идеально. Но я честно старалась.

Я едва успела выровнять дыхание и вернуть лицу выражение человека, которого ничто в этом мире больше не может удивить, как справа раздался голос:

— Ты держалась достойно.

Я обернулась.

Ко мне приблизилась старшая дочь королевы. Вблизи сходство с матерью читалось ещё яснее — не столько в чертах лица, сколько в том особом качестве взгляда, когда тебя оценивают целиком, быстро и, скорее всего, без права на пересдачу. В сухой форме она выглядела легче и моложе Саэлирры, но та же королевская линия угадывалась во всём: в посадке головы, в движении плеч, в уверенности, с которой она занимала пространство, не повышая голоса и не требуя внимания. На запястьях поблёскивали тонкие браслеты из соединённых цепочек, на плечах лежала накидка из полупрозрачных пластин, напоминавших то ли крылья насекомого, то ли очень тонко обработанные плавниковые мембраны.

— Меня зовут Иарасса, — сказала она. — Старшая дочь Дома Тэйл-Наар. Для двуногой ты держалась достойно. — Иарасса слегка склонила голову набок. — Не упала в обморок, не попросила вывести тебя после первого же выпуска зверей и даже не побледнела окончательно. Это уже впечатляет.

Тон был вежливый. Идеально вежливый. Из тех, которыми можно и поприветствовать, и слегка уколоть, и проверить, умеет ли собеседник держать равновесие.

Я бы даже оценила это, если бы последние минуты не провела, пытаясь не устроить международный скандал из-за одного маленького чешуйчатого узника.

— Для мирэны из глубинного народа хищников мии-рэнл ты довольно цивилизованна, — ответила я так же ровно. — Это обнадёживает и даёт надежду на успешные переговоры.

На миг между нами повисла пауза.

Потом Иарасса рассмеялась — коротко, остро, блеснув клыками.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, тебя не зря пустили так близко.

Вот теперь это уже было интереснее.

Не “привели”, не “пригласили”, а именно “пустили”. Оговорка? Или нет. У дворов, как правило, не бывает случайных слов. Особенно у тех, которые веками живут в изоляции и привыкли прятать смысл под вежливостью, как нож под складками ткани.

Она перевела взгляд на Ариана, стоявшего чуть поодаль, и в её лице мелькнуло нечто, удивительно похожее на настоящее, не придворное облегчение.

— Да, ты действительно ему подходишь, — произнесла она. — Наконец-то.

В её голосе не было яда. Только усталое, почти семейное признание факта, которого, видимо, слишком долго ждали. Я уловила это сразу — и то, как легко она сказала это при мне, тоже запомнила. Значит, в доме уже устали от неопределённости вокруг Ариана. Или от последствий этой неопределённости. Или от того и другого сразу.

Не успела я ответить, как к нам приблизилась и младшая сестра.

Она была ярче. Порывистее. Если Иарасса напоминала отточенное лезвие, вынутое из ножен только при необходимости, то эта была искрой, которая сама ищет, чтобы поджечь. В сухой форме её сходство с матерью и братом тоже не терялось, но выражение лица выдавало куда меньше самоконтроля и куда больше прямого интереса ко всему вокруг.

— Я Сиарран, — сказала она без всяких предисловий. — И мне интересно всё. Ты правда командовала военным кораблём? Правда умеешь убивать на расстоянии, не подплывая вплотную? Правда у людей есть города, где вода течёт по стенам сверху вниз, и всем это почему-то нравится?

Её два мужа покачивали хвостовыми плавниками, оставшись за контуром в водной толще.

Я всё-таки не удержалась от улыбки.

После арены, королевской оценки это живое любопытство действовало почти как лекарство. Хотя и в нём чувствовалась та же глубинная разница между нашими мирами. Для Сиарран я была не просто гостьей. Не просто парой Ариана. Я была окном в другую цивилизацию — достаточно далёкую, чтобы казаться почти мифической, и достаточно близкую, чтобы уже влиять на их дом.

Полезно помнить, что чужими мы были друг для друга одинаково.

— Да, командовала, — ответила я. — Да, умею поражать цель на расстоянии. И да, у нас действительно есть фонтаны, водостоки, акведуки и множество других способов заставить воду двигаться там, где она, по мнению нормальных людей, могла бы просто не капризничать.

Сиарран сощурилась в явном восторге.

— Мне она нравится, — объявила она в пространство.

— Тебе нравятся любые сложности, если они говорят, — заметила Иарасса.

— Это потому, что молчащие сложности чаще всего уже кусаются, — не осталась в долгу младшая.

Я мельком посмотрела на Ариана. Он сохранял своё обычное спокойное лицо, но по тому, как чуть смягчился его взгляд, поняла: семейный хаос такого рода был для него привычным. И, вероятно, в его случае — даже успокаивающим.

Нас пригласили к верхней террасе, где уже начинали устраивать нечто вроде малого приёма после зрелища.

И здесь, разумеется, всё снова оказалось иначе, чем у людей.

Никаких длинных столов, тяжёлых кресел и рассадки по рангу, от которой у половины гостей портится аппетит. Пространство было собрано каскадом уступов, низких платформ, сухих ниш и неглубоких бассейнов. Одни зоны оставались наполненными водой, другие — осушенными. Мирэны свободно перемещались между ними в зависимости от формы, статуса и желания, и даже в этом читалась их культура: не ломать среду под себя окончательно, а заставлять несколько состояний сосуществовать рядом.

Блюда тоже подавали для обеих сред.

Кто-то ел прямо в неглубоких водных чашах. Кто-то — в сухих секторах, устроившись на уступах. Пища была столь же двойственной, как и сам приём: сырая рыба и моллюски соседствовали с термически обработанными блюдами, морские плоды — с сушёными водорослями, пряными кореньями, воздушными лепёшками из какого-то местного зерна и прозрачными ломтями желеобразного продукта, мерцавшего изнутри слабым голубым светом. Я решила пока не спрашивать, что именно светится в пище. У дипломатии должны быть пределы даже в любознательности.

Мне предложили место на сухом уступе, достаточно близко к королевскому кругу, чтобы это считывалось как знак, и достаточно далеко, чтобы не путать приглашение с доверием. Тоже разумно. Если бы я сама выстраивала подобную церемонию для представителя неизвестной силы, сделала бы примерно так же. Возможно, чуть жёстче.

Королева появилась не сразу.

Она позволила двору сначала выдохнуть, переглянуться, обменяться впечатлениями и, несомненно, успеть обсудить меня в тех формулировках, которые обычно не произносят в присутствии объекта обсуждения. Только потом Саэлирра приблизилась к нашей части террасы.

И пространство изменилось мгновенно.

Это трудно объяснить человеку, не бывавшему вблизи настоящей власти. Не той, что громко заявляет о себе, а той, что так глубоко