Гектор - Ольга Дашкова

За ее спиной стояла Лотта.

Восемь лет, русые волосы, светлые глаза, взгляд такой же, как у матери. Изучающий, прямой, без церемоний. Я встретился с ней взглядом и подумал, что Нора явно не единственная в этом доме, у кого быстро работает голова.

— Ты Гектор, — сказала Лотта, и это был не вопрос.

— Да.

— Почему ты не предупредил, что придешь?

— Лотта, — сказала Нора.

— Нет, это честный вопрос, — сказал я. — Хотел сделать сюрприз.

Лотта обдумала это.

— Сюрпризы бывают хорошими и плохими, — сообщила девочка. — Ты хороший или плохой сюрприз?

— Надеюсь, что хороший.

— Надеяться недостаточно. Нужно знать.

Нора смотрела в сторону, туда, куда смотрят, когда пытаются не улыбаться. Я это заметил, и внутри у меня что-то потеплело. То самое, чего я давно перестал ждать от жизни, но что появилось три недели назад и никуда не исчезло.

— Ты права, — согласился я с Лоттой. — Это логично.

Она еще секунду оценивающе смотрела на меня. Потом, видимо, приняла какое-то внутреннее решение и ушла на второй этаж молча, с достоинством, как уходят, когда первичная проверка пройдена и требуется время для более детального анализа.

Мы остались в прихожей вдвоем.

— Она права насчет предупреждения, — сказала Нора.

— Знаю. Ты бы сказала, что не нужно приезжать.

Пауза.

— Наверное, — призналась она. — Сказала бы, что справлюсь, что рано.

— Вот именно.

Она смотрела на меня. Потом сделала то, чего я не ожидал — шагнула вперед и обняла. Просто так, без предисловий, прижавшись лбом к моей груди. Я обнял ее в ответ. Осторожно, как обнимают, когда не хотят спугнуть что-то хрупкое, хотя она никогда не была хрупкой.

Мы простояли так несколько секунд.

Я думал о том, что это простое действие, когда один человек обнимает другого, оказалось тем, чего мне не хватало в тихой съемной квартире. Не работы, не следующего шага, не плана. Простоэтого.

— Адам, — тихо сказал я ей в волосы.

Она чуть отстранилась и посмотрела на меня.

— Я знаю про него.

Я смотрел на нее внимательно.

— Про документ у Верховского, — уточнила она. — Про то, что он сделал семь лет назад. Я нашла это сама — давно, в архиве, случайно. Не говорила тебе, потому что это моя история, и я не знала, стоит ли.

— Я нашел то же самое, — сказал я. — Хотел сказать.

— Знаю, что хотел.

Мы смотрели друг на друга. Два человека, которые молча несли одно и то же и ничего не сказали. Это было одновременно нелепо и совершенно в нашем духе.

— Мы оба, — сказал я.

— Оба, — согласилась Нора.

Что-то промелькнуло в ее глазах, искра, которую я видел. Почувствовал, как мои губы сами складываются в нечто похожее на улыбку.

— Ты смеешься?

— Немного.

— Это правда смешно, — согласилась Нора.

Тихий, но настоящий смех, тот, что бывает, когда что-то абсурдное оказывается слишком точным, чтобы стало невозможно не рассмеяться. Два человека, которые умеют все, нашли один и тот же документ, оба молчали, оба думали, что берегут друг друга.

Наклонился и поцеловал, просто потому, что она смеялась и стояла близко, а эти дни тянулись неоправданно долго. Нора ответила без удивления, ее руки легли мне на плечи.

Потом с лестницы донеслось:

— Вы целуетесь?

Мы отстранились. Лотта стояла на середине лестницы и смотрела на нас тем же изучающим взглядом, каким смотрела на меня у двери.

— Да, — спокойно ответила Нора.

— Ясно, — сказала Лотта. Подумала секунду. — Между прочим, ужин готов. Если вам интересно.

Развернулась и ушла обратно наверх. Нора посмотрела на меня. Я посмотрел на нее.

— Она точно твоя дочь, — констатировал я.

* * *

За ужином Лотта методично меня допрашивала.

Вежливо, со всей серьезностью, которая была ей присуща, наверное, во всем. Просто задавала вопросы и ждала ответов. Я отвечал честно, в той мере, в какой честные ответы уместны для восьмилетнего ребенка.

— Ты откуда? — спросила она.

— Из России.

— Далеко. Зачем приехал?

— Навестить твою маму.

— Только навестить?

Нора за ее спиной снова смотрела в сторону.

— Посмотрим.

Лотта восприняла это без комментариев, видимо, ответ был достаточно честным.

— Чем ты занимаешься? — спросила она потом.

Я секунду размышлял. Нора молча ждала, что я скажу.

— Решаю сложные задачи, — сказал я.

— Какие?

— Те, которые не могут решить другие.

— Как мама? — Лотта задумалась.

— Немного по-другому. Она работает с цифрами. Я работаю с людьми.

— Люди сложнее цифр, — уверенно сказала Лотта.

— Обычно да.

— Значит, у тебя работа сложнее.

Посмотрел на Нору, она смотрела на Лотту с тем выражением на лице, которое я раньше видел только тогда, когда она говорила о дочери по телефону: тепло, без прикрас, просто по-человечески.

— Наверное, — согласился я с Лоттой.

Она ела суп методично, не торопясь. Потом подняла голову:

— Ты умеешь играть в шахматы?

— Умею.

— Хорошо играешь?

— Средне.

Девочка посмотрела на меня с легким скептицизмом, который говорил о том, что «средне» для нее недостаточно.

— Я хорошо играю, — сообщила она. — Лучше папы.

— Верю.

— Сыграем после ужина?

Я посмотрел на Нору, она смотрела на меня с выражением: «Ты сам выбрал, я не предупреждала».

— Хорошо, — сказал я.

Лотта удовлетворенно кивнула и вернулась к супу.

* * *

Она обыграла меня за двадцать минут.

Не случайно — профессионально, с тактикой, с тем терпением, которое бывает у людей, умеющих ждать нужного момента. Я проигрывал и думал, что это самый странный вечер за последние несколько месяцев и при этом один из лучших.

Когда она объявила мат, то сделала это без торжественности. Просто констатировала факт.

— Ты играешь не средне, — сказала она. — Ты играешь плохо.

— Да, — согласился я.

— Но ты не злишься из-за проигрыша.

— Нет.

Она смотрела на меня оценивающе.

— Это хорошее качество, — серьезно сообщила. — Папа злится, когда проигрывает.

Я ничего не ответил. Нора у окна тоже молчала.

— Сыграем еще? — спросила Лотта.

— Завтра, — ответила Нора. — Тебе пора спать.

Лотта аккуратно сложила фигуры одну за другой. Потом посмотрела на меня.

— Ты завтра еще будешь здесь?

— Да.

Она кивнула тем же серьезным кивком, которым принимала важную информацию. Встала, попрощалась и ушла наверх. Я слышал, как она идет по коридору, как закрывается дверь в ее комнату.

В гостиной стало тихо. Нора подошла и села рядом на диван.

— Она тебя проверяла.

— Знаю.

— И?

— Пока не знаю. Но, кажется, я прошел первый тур.

Нора смотрела на меня. Потом тихо сказала:

— Ты не обязан это делать. Становиться частью всего этого. Это сложно, и это не то, к чему ты привык.

Я думал о том, что