Спор на любовь - Рия Адри

Магистр Равен сжал мел.

— Первый ряд, освободить четыре места.

Адепты не двинулись.

Тишина стала вязкой.

Я почувствовала, как Демьян остановился у двери за моей спиной. Он не должен был присутствовать на всём занятии, но техническая пара и активированная защита дали ему право наблюдать. Очень удачно для него. Очень неудобно для моей самостоятельности.

Он произнёс:

— Вы слышали магистра.

Адепты первого ряда поднялись сразу.

Я закрыла пальцы на папке.

Опять.

Моё требование. Его голос. Их движение.

Равен тоже заметил. И, кажется, ему это не понравилось.

Я повернулась к Демьяну.

— Благодарю, но в дальнейшем прошу не вмешиваться без необходимости.

Он посмотрел на освобождённые места.

— Необходимость была.

— Магистр уже дал распоряжение.

— Его игнорировали.

Взгляд Демьяна задержался на моём лице. Я выдержала его, хотя запястье под перчаткой отозвалось неприятным теплом.

— Тогда это его дисциплинарный вопрос.

— А твоя группа стояла.

— Да. И запомнила бы, кто именно не встал.

Кира тихо сказала:

— Очень запомнила бы.

Демьян задержал взгляд на мне.

— Ты предпочитаешь долгую войну короткому приказу.

— Я предпочитаю, чтобы мои права не выглядели вашей милостью.

Он молчал.

Потом отошёл к стене.

Не спорил.

Это тоже становилось опасным: он начал слушать. Не соглашаться, но слушать. А любая уступка от него сбивала злость, оставляя место для других чувств, которые мне сейчас точно не нужны.

Мы сели в первый ряд. Я устроила папку на столе, достала карандаш, проверила, что девочки рядом. Ника села слева, Марьяна справа, Кира у прохода, чтобы видеть зал. Сольвей, Лада и Иветта заняли соседний стол. Таисия села с краю и сразу посмотрела на окна, хотя окон в аудитории не было.

— Что? — спросила я тихо.

— Птиц нет.

— Это хорошо.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Но крылья слышно.

Нет. Не хорошо.

Магистр Равен начал занятие.

Проверка устойчивости должна была проходить в три этапа: общий фон боевого давления, направленный поток слабой силы, затем учебный контакт с технической парой. На третьем этапе я должна была выйти с Демьяном в тренировочный круг.

Второй пункт пари, напомнила я себе.

Учебная пара.

Пусть временная. Пусть техническая. Пусть по договору. Но для всех в аудитории это будет выглядеть просто: ведьма Вельская в круге с Вороном.

И Кирсан Рейд во втором ряду увидит это.

Я чувствовала его взгляд.

На первом этапе Равен активировал общий фон. По аудитории прошла тяжёлая волна боевой магии. Адепты старшего курса сидели спокойно. Для них это было привычно. Для нас — нет.

Ника побледнела, но удержалась. Марьяна сжала карандаш так, что тот хрустнул. Сольвей прикрыла глаза, Лада судорожно вдохнула. Кира выпрямилась, будто собиралась встать и объяснить давлению, куда ему идти.

Я развернула ведьминский контур под стопами.

Тонкий, незаметный, личный. Он не защищал полностью, только распределял нагрузку по телу. Давление стало терпимее. Я быстро набросала схему и передала Нике. Та повторила. Потом Марьяна. Потом остальные.

Равен заметил.

— Вельская, что вы сделали?

— Распределительный ведьминский контур для снижения нагрузки.

— Без разрешения?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— В правилах было запрещено использовать активные щиты. Это не щит, а внутренняя стабилизация. Могу показать схему.

Он подошёл, взял лист, изучил.

— Грамотно.

В зале снова стало тихо.

Не насмешливо.

Удивлённо.

Я опустила взгляд в тетрадь, чтобы не выдать облегчение. Маленькая победа всё равно победа. Пусть увидят, что ведьмы не только мешают старшим маршрутам и собирают чужие пари. Мы умеем работать.

На втором этапе адепты по очереди направляли слабые потоки давления на тренировочные пластины перед нашими столами. Наша задача — удерживать линию и записывать реакцию. Левен Орс оказался среди первых. Он направил поток ровно, заранее предупредил Нику о силе и остановился сразу после сигнала. С ним девочкам было легче.

Кирсан вышел позже.

Ему досталась пластина перед Кирой.

Он улыбнулся.

— Адептка Дымова, готовы?

— Всю жизнь ждала.

— Кира, — сказала я.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Готова, — исправилась она.

Поток Кирсана ударил в пластину сильнее заявленного.

Кира удержала.

Пластина треснула.

Равен резко повернулся.

— Рейд!

— Старая пластина, магистр.

— Сила была превышена.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Извиняюсь.

Голос мягкий.

Глаза холодные.

Я записала:“Адепт Рейд превысил силу потока при работе с адепткой Дымовой. Пластина повреждена.”

Кирсан увидел, что я пишу.

И улыбнулся.

Вот теперь стало ясно: он делает это не только ради давления. Он хочет, чтобы я фиксировала. Хочет создавать цепочку нарушений. Чем больше официальных записей, тем сильнее конфликт между ведьмами и боевым факультетом. А конфликт можно потом повернуть как угодно.

Умно.

Неприятно.

Опасно.

Третий этап начался после короткого перерыва.

Я вышла в тренировочный круг.

Демьян вошёл напротив.

Адепты в аудитории оживились. Кто-то наклонился вперёд. Кто-то открыл блокнот. Несколько человек явно ждали зрелища. Я вдруг почувствовала себя не участницей учебной проверки, а центральным элементом спектакля, билеты на который раздали без моего согласия.

Демьян встал за средней линией круга.

— Сигнал тот же? — спросил он.

— Левая рука. Голосовая команда. И вы не приближаетесь без причины, указанной в договоре.

— Помню.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Хорошо.

— Ты сомневалась?

— Да.

Он усмехнулся.

— Честно.

— Учусь у вас.

Усмешка исчезла.

Попала.

Плохо.

И хорошо.

Равен поднял руку.

— Начали.

Связь в учебном круге оказалась слабее, чем в малом зале, но всё равно глубокой. Шторм Демьяна встал под мою линию, Сердце где-то внизу отозвалось приглушённо, будто его накрыли толстым камнем. Я увидела только край трещины. Этого хватило, чтобы контур на запястье нагрелся.

— Уровень? — спросил Равен.

— Устойчивый, — ответила я. — Глубина малая. Давление терпимое.

Демьян добавил:

— Её контур реагирует быстрее при правом смещении.

— Не смещайте, — сказала я.

— Я сказал магистру, где риск.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Вы сказали