Спор на любовь - Рия Адри

— Проверил утром.

— С моего согласия?

Он замолчал.

Равен резко сказал:

— Работаем по протоколу. Ворон, центральная линия.

Связь продолжилась.

Я пыталась записывать ощущения мысленно: температура, давление, направление, реакция метки. Всё шло ровно, пока за моей спиной не раздался короткий щелчок.

Потом второй.

Потом испуганный голос Лады:

— Арина...

Я повернула голову.

Нельзя было.

Связь дрогнула.

Но я успела увидеть: на столе Лады учебная пластина, которую уже должны были отключить, снова светилась. По её краю полз знак отсечения рода. Маленький, грязно-золотой. Третий знак. Тот самый скрытый.

Пластина набирала давление.

Прямо перед Ладой.

— Лада, назад! — сказала я.

Она застыла.

От страха.

Слишком тихая, слишком правильная, слишком неготовая к тому, что учебный предмет вдруг решит взорваться ей в лицо.

Демьян уже двигался.

Но я была ближе контуром.

Я бросила ведьминскую нить через пол, зацепила пластину и потянула разряд на себя. Нельзя было давать ему ударить в Ладу. Нельзя было позволить взрыву пройти по первому ряду. Нельзя было дать всем увидеть, как ведьмы не справились в первый же учебный день.

Пластина вспыхнула.

Боль ударила в запястье.

Я удержала.

Демьян остановил внешний поток штормом, Равен накрыл ряд щитом, Левен закрыл Ладу собой.

Сработали все сразу.

И всё же кусок разряда прошёл по моей руке.

Перчатка треснула, ткань разошлась, метка вспыхнула чёрным и серебряным. Я сделала шаг назад и уперлась в край круга.

Демьян оказался рядом.

— Руку.

— Нет.

— Руку, Арина.

Он назвал меня по имени при всём зале.

Тихо.

Но в аудитории и так все слушали.

— Договор, — сказала я сквозь зубы.

— Прямая угроза контуру.

— Спросите.

Его глаза полыхнули.

Но он спросил.

— Разрешишь остановить ожог?

Вот теперь стало тихо совсем.

Даже Кирсан смотрел без улыбки.

Я протянула руку.

— Да.

Демьян взял моё запястье.

Осторожно.

Слишком осторожно для человека с такой магией.

Тёмный шторм прошёл по коже холодом, погасил разряд, стянул края обожжённой линии. Боль не исчезла, но стала тупой.

Я выдержала.

Не дрогнула.

Хотя внутри меня трясло уже не от магии.

От того, что он спросил.

И я разрешила.

На глазах у всех.

Вот как чужие пари и работают: берут даже правильный момент и пачкают его смыслом.

Равен подошёл к пластине Лады. Торн уже осматривал знак, ректор стоял рядом с лицом, на котором не осталось ни капли учебного спокойствия.

— Это не сбой, — сказал Торн.

Я отняла руку у Демьяна.

Он отпустил.

— Третий знак, — сказала я. — Тот, что закрыт в Сердце.

Ректор резко посмотрел на меня.

— Уверены?

— Да.

Лада плакала тихо, без звука. Левен стоял рядом с ней, не касаясь, но закрывая от взглядов. Ника уже перебиралась к ней с сумкой. Сольвей держала Ладу за плечо. Кира смотрела на Кирсана так, будто мысленно выжигала его имя на стене.

Кирсан поднялся.

— Снова знак? Удобно. Стоит чему-то случиться, адептка Вельская видит нужного виновного.

Демьян повернулся к нему.

— Сядь.

— Приказываешь?

— Предупреждаю.

Кирсан усмехнулся.

— Ты при ней стал вежливее. Пари портит характер.

В аудитории кто-то шумно вдохнул.

Демьян сделал шаг.

Я подняла обожжённую руку, останавливая его.

Он замер.

И это увидели все.

Кирсан тоже.

Его глаза блеснули.

Плохой знак.

Он понял: Демьян реагирует на меня. А значит, на этом можно играть.

Ректор приказал закрыть аудиторию.

Двери вспыхнули печатями. Адептам запретили покидать зал до осмотра. Началось официальное расследование первого учебного саботажа против экспериментальной группы.

Я стояла у тренировочного круга, с повязкой магистра Лор на руке, и смотрела на повреждённую пластину Лады.

На её краю, под копотью, обнаружилась тонкая царапина.

Не случайная.

Буква.

В.

Все увидели.

Кто-то сразу посмотрел на Демьяна Ворона.

И вот тогда я поняла, как ловко нас ведут.

Если знак Рейдов в Сердце был настоящим, то царапина Ворона на пластине Лады была слишком грубой. Слишком удобной. Слишком очевидной.

Но для зала этого хватало.

Шёпот поднялся мгновенно.

— Ворон...

— Его метка...

— Ведьма под ним...

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Теперь их же бьют...

Демьян смотрел на букву.

Лицо холодное.

Такое холодное, что мне стало ясно: он тоже понял.

Его подставляют вместе со мной.

Равен поднял пластину.

— До выяснения обстоятельств занятие прекращается. Адептка Вельская, вас проводят в лечебную комнату.

Демьян сказал:

— Я проведу.

— Нет, — ответила я сразу.

Он повернулся.

— У тебя ожог от боевого потока.

— Со мной Ника и магистр Лор.

— Защита активирована.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Договор не обязывает меня принимать ваше сопровождение вне угрозы.

— Угроза не снята.

— Тогда пусть ректор назначит нейтральное сопровождение.

Левен Орс спокойно сказал:

— Я могу.

Демьян медленно повернул голову к нему.

В аудитории снова стало тихо.

Кирсан улыбнулся.

Вот он. Новый крючок. Новая сцена для чужого пари: ведьма выбирает не Ворона. Ворон злится. Орс попадает под удар. Зал делает выводы.

Я посмотрела на Левена.

Он стоял ровно. Без вызова. Без попытки победить Демьяна. Просто предложил помощь, где она была нужна.

Потом посмотрела на Демьяна.

Он ждал.

Нет.

Не ждал.

Сдерживал себя.

И в этом сдерживании была угроза всему залу.

Я сделала выбор не между мужчинами.

Между безопасностью и картинкой.

— Благодарю, адепт Орс, — сказала я. — Прошу сопроводить Ладу, Нику и Сольвей в лечебную комнату. Я пойду с магистром Лор и Марьяной.

Левен кивнул.

— Разумно.

Демьян смотрел на меня.

Кирсан перестал улыбаться.

Потому что я снова не дала им нужной сцены.

Но когда мы вышли из аудитории, журнал восточной башни в руках Марьяны вдруг раскрылся сам.

Да, Марьяна взяла его с собой после утра. По моей просьбе. Очень умная подруга.

На странице проступила новая строка:

Третий пункт изменён. Если она не придёт в башню Ворона добровольно, туда приведут одну из её ведьм.

Глава 14. Первая угроза группе

Глава 14. Первая угроза группе

После урока коридор гудел голосами. Старшие адепты обсуждали тренировочные пластины, магистр Равен отдавал короткие распоряжения, служащий собирал обгоревшие осколки, а воздух всё ещё пах озоном и перегретым металлом. Мы шли плотной группой, потому что после нападения