Сестрёнка - Алёна Шахнина

Я теребила телефон, так и не поняв, как хочу провести вечер и, возможно, ночь. Люди, крепко держащие поводок, уезжают, загон останется открытым, а это значит, что я свободна от нотаций и запретов. Уже предложила одногруппницам сходить в клуб, но пока выбор не очевиден.

Марк написал с самого утра подтвердить встречу, и я вроде как согласилась, но все еще не очень хочу. Но его настойчивость почти не оставила выбора, и пока лучшим решением я видела пойти в клуб с девчонками и там встретиться с Марком. Два в одном. Сначала потусуюсь на танцполе, а потом скажу ему, чтобы приезжал пообщаться. Пожалуй, это лучший выход. Главное, не пить, чтобы опять не начать клеиться к нему от тоски по Максу.

Вчера мы не виделись с Максом. Он не приехал, и вечер мы провели втроем. Ну как втроем… Ева с Кириллом миловались и всячески пытались меня развеселить. Потом я сдалась, отправила их развлекаться друг с другом в комнату, и ушла к себе. Воткнула наушники, чтобы не слушать посторонние звуки, и пролежала на кровати до ночи.

— Решила, чем займешься? — спросила Ева, застегивая сумку.

— Да, дома посижу. Новый сериал начала смотреть, зависну в нем. Закажу поесть, куплю вкусняшек и отлично проведу время.

Ева с сомнением посмотрела на меня, выискивая на лице признаки лжи. Но я говорила уверенно, и даже открыла приложение по доставке продуктов. Подруга все равно, похоже, не поверила. Слишком хорошо она меня знает, и особенно мою любовь к бунту. Но плевать. Даже если они мне позвонят, когда я буду в клубе, что сделают? Сорвутся с рыбалки и приедут вытаскивать меня за волосы с танцпола?

И вот, в предвкушении веселого вечера, я в кухонном проеме смотрела на сумки возле двери, а через мгновение на пороге оказался Макс. Поздоровался с Кириллом и Евой, кивнул мне и замер в ожидании указаний от братца.

— Макс, прости, что дернули тебя, — внезапно сказал Кирилл. — Только что Евин отец позвонил, он нас заберет. Мы поедем, а ты оставайся, чтобы Аньке скучно не было.

Потом они оттолкнули Макса и быстро вышли, хлопнув дверью. Мы смотрели друг на друга, как два барана, не понимая, что произошло. Я начинала злиться — это походило больше не на случайность, а на жесткую подставу! Они привели охранника для меня! Судя по выражению лица сторожа, он тоже был не в курсе этого, но легче мне не становилось.

И я уже открыла рот, чтобы выгнать его, сказать, что не нужно меня охранять, но вместе этого только вздохнула и посмотрела на время. Я уже должна быть в душе, а не стоять здесь и смотреть на человека, которого вписали в несправедливую авантюру.

— Макс, ты можешь ехать по своим делам, не нужно меня развлекать, — сказала я.

Не дожидаясь его ответа, я нырнула в душ и сразу включила воду, чтобы не слышать, как Макс уходит. Лучше клуб, лучше встреча с Марком, чем оставаться наедине с человеком, что сносит башню только одним взглядом.

После душа я обернулась полотенцем, снова не обнаружив футболку Кирилла. Видимо, это больше не моя футболка, а Евы. Но в полотенце тоже нормально, особенно когда дома никого нет. Я была уверена, что Макс уехал, зачем ему оставаться? Разговаривать по душам? Слушать мои очередные жалобы на жизнь?

И он действительно уехал. Очередной знак для таких тупых, как я.

Не давая себе раскиснуть, я собралась в клуб. Надела свое короткое белое платье с открытыми плечами, чтобы порадовать Марка, сделала яркий макияж и укладку. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна — если не Марк, то кто-нибудь другой. В конце концов, пора выбираться из образа влюбленный жертвы и начинать жить. Даже если для этого мне нужно включать свою «темную» сторону, ту, где я легкая, свободная и открытая. Та, где я не плачусь на жизнь и мне не больно.

На улице прохладный ветер сразу ударил в лицо, и накинутого на плечи пиджака явно было недостаточно, чтобы согреться. Но мне было не холодно, а жарко. Возле подъезда сидел Макс на капоте своей машины. Бегство на каблуках было бессмысленным, такси, как назло, задерживалось.

— Ты куда? — спросил Макс.

— В клуб, — честно ответила я.

— Садись, отвезу, — сказал Макс и открыл дверь.

Я нерешительно подошла к машине и села в салон.

— Серьезно? — удивилась я. — Ты вот так запросто меня отвезешь? Не будешь отговаривать?

— Отвезу. Почему я должен тебя отговаривать? Хочешь ты в клуб, значит, поехали.

— А как же Кирилл? — фыркнула я. — Наверняка он против, чтобы я уходила из дома.

— Разве ты не для этого едешь? Не чтобы позлить его, показать, что самостоятельная и можешь жить без его опеки.

— Нет, — нерешительно ответила я. — Я хочу весело провести время.

— Значит, делай это без оглядки на Кирилла. Главное, чтобы тебе было от этого хорошо, а не ему плохо.

Я уставилась в лобовое стекло на впереди идущие машины. Макс прав. За вечной борьбой с братом я уже и забыла, когда в последний раз делала что-то, что нравится мне, а не чтобы позлить его. Каждый бунт — это ответ на запреты Кирилла и его попытки контролировать меня. Пора, наверное, отпустить ситуацию с Андреем и простить брата. Впервые поступить по-взрослому.

— Ты останешься в клубе? — тихо спросила я.

— Посижу в баре. Как захочешь домой, я отвезу тебя.

— Будешь охранять меня?

— Нет. — Макс посмотрел на меня. — Я просто буду рядом на всякие непредвиденные ситуации.

Я повернула к нему голову, чтобы рассмотреть его серьезный профиль. Он концентрировался на дороге, но почти наверняка видел мой взгляд.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты хороший друг и человек?

— О нет, — засмеялся Макс. — Не надо меня идеализировать. Во мне недостатков вагон и маленькая тележка.

— Например? — спросила я и улыбнулась.

— Например, я жутко ленивый. У меня вечный срач в квартире. Я жадина и собственник, что касается людей. Еще я грубый и жесткий. Это вот то, что на ум пришло. А так намного больше.

— А еще ты замкнутый, — добавила я. — В компании мало общаешься.

— Да, есть такое. Я не очень люблю компании.

— Почему ты не уехал, Макс? Неужели у тебя нет дел поинтересней, чем катать меня?

— Ань, не всегда люди делают что-то с личной выгодой или задней мыслью. Иногда они поступают так или иначе, потому что хотят этого.

Я лишь вздохнула, отворачиваясь от Макса. Хотелось верить, что