Я тебя не полюблю - Анна Бигси

– Ты в порядке? – резко спрашивает он и неожиданно смягчается.

Я киваю, хотя меня трясет так, что слова не могут вырваться из горла. Я ничего не понимаю. Вижу только Камала, его лицо, его кровь.

Вскоре приезжает скорая. Меня забирают вместе с ним. Я сижу рядом, держу его руку и не могу сдержать слез. Внутри меня пустота и страх. Его лицо такое бледное, но дыхание ровное. Я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

– Камал, пожалуйста… Проснись… – шепчу, наклоняясь ближе. – Я не могу без тебя. Прости меня… Я все объясню. Я просто испугалась…

Он вдруг тяжело вздыхает. Его глаза медленно открываются, и я вижу, как его губы растягиваются в слабой улыбке.

– Ты здесь… – хрипло говорит он, и я чувствую, как мое сердце пропускает удар.

– Да, я здесь… Прости меня, пожалуйста… – Мой голос дрожит, я всхлипываю. – Я не знала, что это ты… Я была в ужасе… Мне столько наговорили… Я растерялась…

Камал слабо сжимает мою руку, его взгляд такой теплый, что я снова разрываюсь на части.

– Все хорошо, Аврора. – Его голос тихий, но в нем я чувствую силу. – Мы разберемся. Только останься со мной.

– Я никуда больше не уйду, – отвечаю, слезы текут по моим щекам, но я говорю искренне. – Обещаю.

Его улыбка становится шире, он смотрит на меня так, как никогда раньше.

– Тогда со всем остальным я справлюсь.

Я плачу, но теперь это слезы облегчения. Он жив. Мы вместе. И я больше не позволю ничему нас разлучить.

Глава 36. Камал

Больничный свет раздражает глаза, раздражает так, будто намеренно пытается вывести меня из себя. Мой бок саднит, плечо обмотано бинтами, а лоб тянет пластырь. Весь этот антураж напоминает, что я далеко не супермен. Медсестра возится с моими ранами, ее движения четкие, но я чувствую каждый проклятый нажим. Хочется огрызнуться, но сдерживаюсь. Понимаю, что раздражаюсь на ровном месте. Ненавижу больницы и болеть тоже ненавижу. Беспомощность доканывает меня и угнетает.

– Физические нагрузки категорически запрещены, – строго говорит медсестра, натягивая повязку. – Организм должен восстановиться.

– А секс? – бросаю, поднимая бровь. За дверью слышится приглушенный смешок. Аврора тут же краснеет, нервно сжимая подол платья. Ее смущение – единственное развлечение в этом сером аду.

Медсестра выдерживает паузу, но все же расплывается в улыбке.

– Если без акробатики – можно, – спокойно отвечает она и, пожав плечами, продолжает: – Но только аккуратно.

– Слышала? – поворачиваюсь к Авроре, бросая хитрый взгляд. Она отводит глаза, покраснев еще сильнее. Забавно, как ее смущение способно хотя бы немного согреть.

Как только медсестра выходит, в палату начинают стекаться все. Мама появляется первой – ее тревожный взгляд словно сверлит меня насквозь. За ней отец. Айдар врывается, как маленький ураган, радостный и громкий. Следом братья с женами. Палата наполняется шумом, теплом и даже легкой долей хаоса.

– Ты сказал, что все в порядке! – Мама нервно поправляет платок на плечах. – Почему мне никто не сообщил, что тебя чуть не убили?

– Потому что меня не убили, – отвечаю ровно и мягко улыбаюсь. – И никто не собирался.

– Камал снова героически выживает! – громко вставляет Баха, изображая фальшивый восторг. – Да ты как кот с девятью жизнями.

– Лучше спроси, когда ты перестанешь быть идиотом, – бросает ему Зейн, но без злобы. Это уже ритуал.

Наш младший самый языкастый и безбашенный.

– Да прекратите, – осаживает их Радмила, заботливо поправляя мне подушку. – Вы же видите, ему и так тяжело.

– Тяжело? – фыркаю я. – Мне тяжелее от вашего шума.

Айдар тем временем тянет Аврору за руку, что-то рассказывая ей. Его глаза горят, он будто пытается вытащить ее из собственных мыслей, в которых она явно увязла. Отец молча наблюдает, его взгляд острый, но сдержанный. Я знаю, он думает о том, как я поступил, и это молчание говорит больше слов. У меня не было вариантов. За свое я порву всех. А Аврора моя!

Женщины и дети выходят ненадолго из палаты, негласно разрешив мужской разговор. Мне, если честно, очень любопытно, как все закончилось и как сейчас обстоят дела.

Братья немного покоцанные, но оба выглядят довольными, хоть и уставшими. Они садятся на стулья рядом с кроватью, и я сразу понимаю – новости хорошие.

– Все закончено, – первым говорит Зейн, опираясь локтями на колени. – Мы прошлись по ним, как ураган.

– И что? – спрашиваю я, выдыхая.

– Ничего не осталось, – отвечает Бахтияр. – Империя Муромского сгорела и не только в переносном смысле. Все, что у него было – деньги, склады, оружие, – исчезло в крематории отца. Мы проверили, даже мелкие пешки остались без работы.

– Потери? – интересуюсь, сужая глаза.

– Минимум, – отвечает Зейн. – Мы не дали им шанса быть агрессивными. Их крепость сыграла не на руку.

Я закрываю глаза на мгновение, позволяя этим словам осесть внутри. Все закончено. Я знаю, что это лишь передышка, но впервые за долгое время чувствую, что мы одержали настоящую победу.

– Спасибо, – говорю тихо, не открывая глаз.

Братья понимают, что это «спасибо» весит больше, чем кажется. Они кивают, не произнося лишних слов, а потом исчезают так же быстро, как и появились.

Аврора провожает табор и возвращается одна. Ее лицо озаряется легкой улыбкой. Она присаживается рядом, касается моей руки, и я знаю – дальше мы справимся. Вместе.

– Мне тоже пора, – тихо вздыхает жена.

– Останься, – говорю спокойно. – Места на кровати много. Уместимся.

Ее глаза расширяются, но через секунду она подходит ближе. Осторожно присаживается на край, а потом, решившись, ложится рядом. Ее тепло сразу окутывает меня. Это тот комфорт, которого мне так не хватало.

– Ты точно хочешь, чтобы я осталась? – шепчет она, ее голос звучит робко, но с легкой надеждой.

– Конечно, – касаюсь губами ее волос. – Без тебя тут слишком тоскливо.

Ее пальцы чуть касаются моей руки, этот жест простой, но он словно прорывает стену между нами. Она начинает говорить о страхах, о том, как думала, что потеряла меня. Ее голос дрожит, но в нем столько искренности, что мое сердце сжимается. Я слушаю внимательно и не решаюсь ее перебить.

– Я не верил, что ты могла предать, – говорю, глядя ей в глаза. – Даже на секунду. Но когда ты ушла, мне казалось, что мир просто рушится.

– Камал, я не предавала, – отвечает Аврора, ее голос крепнет, но дрожь в нем еще остается. – Я люблю только тебя. И боюсь потерять.

Ее слова бьют глубже, чем я ожидал. Притягиваю ее ближе, обнимаю крепче.

– Я тоже люблю