Я тебя не полюблю - Анна Бигси

Пробираюсь к комнате, которую охраняют сильнее всего. Здесь все кричит об одном: это ключевая точка. Аврора должна быть здесь. Адреналин разгоняет кровь, каждый шаг отдается громом в ушах, каждый вдох становится тяжелым, будто воздух напоен страхом и гневом.

Рука на рукоятке пистолета. Сердце бьется так громко, что кажется, будто его слышат даже сквозь стены. Толчок двери – она поддается, и я врываюсь внутрь, как шторм, готовый уничтожить все на своем пути.

Но комната встречает меня пустотой.

Стол. Стул. Тусклый свет лампы, дрожащей под потолком. Все слишком обыденно, слишком неправильно. Моя голова быстро сканирует пространство. Нет ни одного намека на ее присутствие. Никакого шума, никаких следов.

Авроры здесь нет.

Я замираю на мгновение, чтобы собраться, но ощущение угрозы нарастает. Пространство вокруг становится тесным, воздух – вязким. Что-то здесь не так. Инстинкты кричат об опасности, но слишком поздно.

Тень мелькает над головой. Резкий шум, словно воздух рассекает что-то тяжелое. Я поднимаю взгляд, но вижу только расплывчатый силуэт. Боль обрушивается, как молот. Удар в череп гулко отдается во всем теле. Я падаю на колени, ноги подгибаются сами собой.

Перед глазами взрываются искры, мир становится красным, затем черным. Я пытаюсь ухватиться за сознание, но оно ускользает, как песок сквозь пальцы. Руки слабеют, пистолет выскальзывает из ладони, звонко ударяясь о пол.

В углу комнаты мелькает фигура. Женщина? Ее силуэт дрожит в мерцающем свете лампы. Я хочу крикнуть, спросить, кто это, но голос застревает где-то в горле. Мои губы двигаются, но звука нет.

В ушах гул, мир становится невыносимо медленным. Последнее, что я вижу, – эта тень, приближающаяся ко мне, а затем… темнота накрывает меня с головой.

Глава 35. Аврора

Комната холодная, как мои мысли. Стены будто сжимаются, не давая вздохнуть. Я сижу на жесткой кровати, обхватив себя руками, стараясь хоть немного согреться. Но тепло не приходит. Тишина вокруг давит на уши, а только одна мысль сверлит мозг – я должна выбраться отсюда. Никогда я не стану женой Германа. Ни за что на свете. Камал хоть и сволочь, жестокий, властный… но он мой. Я не предам его никогда.

Ненависть к себе разъедает изнутри. Как я могла так сломаться? Я должна быть сильной, должна что-то придумать.

Внезапно тишина взрывается. Гулкие шаги где-то за стенами перерастают в резкие крики. Потом – выстрелы. Один, другой, третий. Грохот накрывает комнату, стены дрожат от близкого взрыва. Сердце уходит в пятки, но что-то внутри меня включается. Я хватаю вазу с тумбочки. Пальцы скользят по холодной керамике, но я держу крепко. Если это конец, я не сдамся.

– Быстрее! – раздается за дверью грубый мужской голос. – Ее нужно вытащить, пока они не прорвались!

Шаги приближаются, дверь распахивается, и в комнату врываются двое. Взгляд одного тут же падает на меня.

– Хватай ее, – рычит он. – И пошевеливайся, у нас мало времени.

– Не смейте ко мне подходить! – кричу, поднимая вазу. Горло сжимает, но я заставляю себя говорить громче. – Я убью вас, слышите?! Убью!

Один из них ухмыляется, делая шаг вперед. Его глаза сканируют меня, как хищник добычу.

– Смотри-ка, – усмехается он. – Горячая штучка. Давай, милая, бросай это. Мы здесь не чтобы причинить тебе боль.

– Подойди, и я разобью тебе голову, – выплевываю, чувствуя, как страх сжигает горло. Но в нем уже смешалась злость.

– Ладно, – говорит второй, поднимая руки. – Не глупи, девочка. Мы отведем тебя к хозяину, и никто не пострадает. Не усложняй все.

– Ни за что, – рычу я, чувствуя, как пальцы крепче сжимают вазу. – Лучше умереть, чем пойти с вами.

Первый кивает, давая сигнал своему напарнику. Они бросаются на меня одновременно. Я успеваю замахнуться и ударить одного из них по лицу. Ваза трескается, кровь брызгает, и он падает назад, ругаясь. Второй хватает меня за руку, но я выкручиваюсь, что есть силы царапая его ногтями.

– Чертова стерва! – орет первый, стирая кровь с лица. – Уходим. Пусть разбираются сами.

– Ты серьезно? – возражает второй, все еще пытаясь схватить меня. – Если мы вернемся с пустыми руками, нас убьют.

– Лучше нас убьют свои, чем Камал! – рычит первый, хватается за лицо и выбегает из комнаты.

Второй задерживается еще на секунду, бросает на меня испепеляющий взгляд, а затем уходит, громко хлопнув дверью. Щелкает замок. Я слышу, как их шаги растворяются в гуле перестрелки. Адреналин бьет по венам, ноги становятся ватными, и я медленно оседаю на пол, тяжело дыша.

Но выстрелы продолжаются. Где-то совсем близко раздается новый взрыв, от которого стены содрогаются.

«Камал… Это ты, да?» – пронзает мысль. Сердце замирает на мгновение, а затем бьется с новой силой. Он здесь. Он пришел.

Я слышу шаги за дверью. Они тяжелые, уверенные. Снова возвращаются? Я хватаю остаток вазы, готовясь к новой атаке. Дверь открывается, и фигура появляется в проеме. Я не раздумываю. Замахиваюсь и со всей силы бью.

Глухой удар отдается в моем теле, как раскат грома. Мужчина падает на пол, его тело глухо ударяется об пол. Вазу выбивает из моих рук, но я не смотрю на нее. Мой взгляд приковывает лицо, покрытое кровью. Сердце замедляется, как перед прыжком в пропасть.

Это Камал.

– Нет… Господи, нет! – Мой крик разрывает тишину. Словно этим криком можно вернуть время назад, стереть то, что я только что сделала.

Я падаю на колени рядом с ним. Его лицо бледное, кровь стекает по виску, смешиваясь с потом. Руки тянутся к нему сами, но я боюсь коснуться. Боюсь, что уже поздно.

– Камал! Камал, очнись! – Голос рвется из меня, но звучит так жалобно, что я ненавижу себя за это. – Пожалуйста, не умирай… Я не знала, что это ты!

Его грудь едва заметно поднимается, и я цепляюсь за этот слабый знак, как утопающий за соломинку.

Дверь снова распахивается, и в комнату врывается Джин. Его лицо искажено гневом, глаза пылают яростью.

– Черт возьми, Аврора! Что ты натворила?! – орет он, его голос режет по живому.

– Это я… – шепчу я, не в силах смотреть ему в глаза. – Я ударила его. Я думала… думала, что это…

– Замолчи! – рявкает он, нажимает на ухо и громко говорит: – Срочно врача! Камал ранен!

Он присаживается рядом с Камалом, быстрым движением переворачивает его на спину. Его лицо каменное, но в глазах – ненависть. Джин смотрит на меня с