Я тебя не полюблю - Анна Бигси

– Что у тебя? – Голос звучит как рычание, глухое и злое. Я готов рвать врага голыми руками, но не могу его найти. Точнее, не могу найти Аврору, она может быть в опасности.

– Камал, мы проверяем все возможные варианты, – отвечает Джин. Его голос уставший, но твердый, как всегда. – Пока ничего нового. Но мы работаем.

«Работаем». Это слово неприятно отзывается внутри. Я встаю, медленно, но в этот момент чувствую себя вулканом, готовым взорваться.

– Работаете? – шиплю я, гнев подкатывает к горлу. – Мне не нужны отчеты о вашей чертовой работе. Мне нужна моя жена. Живая. Целая. Сейчас же.

Джин замолкает, и я слышу в трубке его напряженное дыхание. Он знает, что любое оправдание только разозлит меня сильнее. Да и я все понимаю, но я не робот. Срываюсь от переживаний. Меня накрывает отчаянием.

– Камал, мы ищем. Мы проверяем каждый угол. Обещаю, мы обязательно найдем ее.

Обещания. Эти слова звучат, как пустой гул в черепе. Но я не бросаю трубку. Я слушаю, потому что у меня больше ничего не осталось, кроме этих жалких крупиц надежды.

– Ищите. – Мой голос звучит тихо, но от этого только страшнее. – Без нее меня тоже не будет.

Я отключаюсь и швыряю телефон на стол. Глухой удар разносится по комнате. Мое дыхание тяжелое, злое. В груди все кипит и рвется наружу. Я хватаю карту и смотрю на нее, как на врага. Она такая же бесполезная, как вся эта ночь. Никаких ответов. Только вопросы.

На следующий день я вызываю Муромского на встречу. Эта крыса соглашается. И, конечно, появляется в своей манере – ухмылка, блестящая обувь и самодовольный вид. Позер херов. Так хочется направить ствол ему в башку и выстрелить, но не могу… Пока не найду Аврору.

– Камал, Камал, – разводит он руками, словно мы старые друзья. – Ты ведь понимаешь, что проиграл? А мог бы договориться со мной. Не пришлось бы так страдать.

Моя челюсть напрягается. Руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Единственное, что сейчас мешает мне стереть эту мерзкую ухмылку с его лица, – это холодный расчет. Пока я сдерживаюсь.

– Где она? – Мой голос глухой, словно раскаты грома. В нем нет ни капли эмоций, только сталь, опасная и острая.

Улыбка Германа становится шире, почти до ушей. Ему весело. Он играет. Думает, что держит меня за горло. Напрасно. Я не прощаю. Эта мразь сдохнет. В этот раз точно. Я стал сильнее. Я стал могущественнее.

– Аврора? – издевается Муромский. – Так она же сама пришла ко мне. По своей воле. Теперь она моя. Ты ведь понимаешь, что поздно? Она станет моей женой.

Слова сыплются на голову, как удары молота. Каждое болезненно жжет внутри, как опасное пламя. Но я не показываю ни боли, ни гнева. Я знаю, что Герман лжет, но его ложь заполняет воздух, словно ядовитый газ.

– Ты ее украл, – произношу, шагнув ближе. – И ты за это ответишь.

– Украл? – Его тон наполняется фальшивым удивлением. – Камал, ты ведь знаешь, как женщины порой не ценят то, что у них есть. Она устала от твоих игр. От твоего контроля. И она выбрала меня, – издевается гад и провоцирует, но я не доставлю ему такого удовольствия. – Помнишь, пять лет назад мы с тобой уже проходили похожую ситуацию?

Шумно втягиваю воздух и задерживаю в легких, пока не раскаляется до предела.

– Не помню, – смотрю ему в глаза без страха.

– Ну как же? – качает он головой. – Вика тоже ушла ко мне. От тебя. Значит, я лучше? Признай это…

Внутри что-то ломается. Гнев поднимается с силой лавины, срывающейся с вершины горы. Но я не позволяю ему взять верх. Нет. Он этого не заслуживает. Я делаю еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Теперь Муромский ближе, чем хотелось бы ему самому.

– Слушай меня, Герман. – В моем голосе достаточно ярости, чтобы земля под его ногами начала гореть. – Ты хочешь войну? Ты ее получишь. И я уничтожу всех, кто стоит за тобой. Всех. Но Аврора вернется. Ты слышишь? Она вернется ко мне.

За Вику я не стал бороться. Не было смысла. А от Авроры не могу отказаться. Она мое все. Моя жизнь. Моя вселенная.

Его взгляд меняется на секунду. Одна короткая, почти незаметная трещина в самоуверенности. Я отчетливо вижу это, и этого достаточно, чтобы понять: Герман все же боится. Пусть не показывает, но боится меня.

– Попробуй, – бросает он, натянуто усмехаясь. – Удачи, Камал.

Отворачивается и уходит. Его шаги гулко звучат в тишине, как отсчет бесконечных секунд. Угроза крутилась у него на языке, но он ее так и не озвучил. А время работает против меня. Надо найти где-то ресурс. Эта игра началась, и Муромский думает, что сможет ее выиграть. Но я не играю.

Отвожу сына в дом родителей. Там безопаснее. Отец сможет защитить внуков. Возвращаясь домой, смотрю на свои руки. Они дрожат, но не от страха. От ярости, которая пульсирует в моих жилах, от напряжения, которое разрывает изнутри. Я пытаюсь сжать кулаки, но это не помогает. Эти руки должны найти ее. Забрать. Защитить. И они сделают это, даже если придется испачкаться по локоть в крови.

Дом встречает холодом и тяжестью ожиданий. Темнота в комнатах кажется живой, как будто пытается дотянуться до меня своими ледяными пальцами. Я прохожу в кабинет, не включая свет. Каждый час – как удар в грудь, каждая минута – как проклятие.

Передо мной карта города, фотографии базы, отчеты. Но они не говорят мне ничего нового. Каждый раз, когда я думаю об Авроре, внутри будто взрывается что-то темное, горячее, неукротимое. Я уже давно не чувствовал такого яркого гнева. И такого отчаяния.

– Мы нашли ее. – Голос Джина разрезает тишину, как лезвие. Его шаги слышны еще до того, как он входит в кабинет. – Заброшенная база на окраине. Камеры, забор, вооруженная охрана. Настоящая крепость.

Я поднимаю голову. Его лицо жесткое, напряженное. Но глаза выдают усталость. Он не спал, как и я. Мы оба знаем, что это больше, чем просто месть. Это война. И Муромский сделал ошибку, решив сыграть на моей слабости.

– Сколько людей? – Мой голос звучит ровно, но внутри все кипит.

– Пятьдесят, может, больше. – Джин кладет передо мной планшет с планом здания. – Камеры, датчики движения, тепловизоры. Они подготовились.

– А мы? – Мой голос звучит ровно, но внутри все кипит.

– Это будет кроваво, Камал.