Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

— Сюда идет его величество в сопровождении мьеры Арете. Я решила вас предупредить!

Дар Богов благодарно кивнула и снова опустила глаза в книгу. Мысли метались, как стайка рыбок в озере, когда туда сыплют корм.

Почему ее не вызвали?

Чего король от нее хочет?

Она уже раньше решила, если встреча произойдет, притворяться дурочкой, которой нужно время подумать, и любой умысел отрицать. Но вдруг дело вообще не в выборе ею мужа? Тогда в чем?

На дорожке послышались шаги — мягкие, семенящие, немного шаркающие наставницы и тяжелая поступь Саймона, звенящая подкованными каблуками. Сердце Джанин тревожно заметалось, и она решила сделать вид, что слишком увлечена и не замечает подходящих к ней людей.

— Ваше верховносвященство, — непривычно официально обратилась к ней мьера Арете, — к вам его величество с неформальным визитом.

Джанин подскочила, присела в реверансе и потом повела приглашающе рукой в сторону скамьи.

— Располагайтесь, ваше величество. Или лучше пройдем в зал благословений? Прикажете подать напитки или обед?

Кажется, Дар Богов выпалила все это не столько из желания показаться гостеприимной, сколько с подсознательным пониманием, что, пока она говорит и суетится «по хозяйству», Саймон Третий будет молчать.

— Не стоит, — величественно отмахнулся король, располагаясь напротив и приглашая мьеру Арете занять место рядом с ним.

Ого, так беседа будет не конфиденциальной? Королю нужен свидетель? Но для чего?!

— Вы очень огорчили меня, дитя, на прошлом богослужении, не назвав имя того, кто станет вашим супругом, — начал его величество, и его тон был по-отечески назидательным. Хотя… Белконти никогда так фальшиво-снисходительно не отчитывал дочь. — Я же прояснил вам в прошлый визит, насколько остров именно сейчас нуждается в пророчестве!

Джанин потупила глаза и, пытаясь изобразить смущение, принялась теребить пышную кружевную манжету на рукаве.

— Простите, ваше величество. Мне необходимо время подумать. Это очень важный шаг. А вдруг… вдруг я ошибусь и мой выбор как-то отразится на всем острове?

И она подняла глаза, стараясь моргать испуганно-невинно. Еще ни разу в жизни Джанин не приходилось так изощренно врать, пусть и не словами, а самим действом. И она очень-очень боялась… не навлечь на себя божественный гнев, а оказаться неубедительной в своем спектакле.

— Что за глупости? — продолжил король все тем же тоном, хотя в нем стали угадываться следы готового прорваться гнева. — Многие века твои предшественницы оглашали свой выбор, нередко, кстати, и в день двадцатилетия. Ни на одном из пророчеств это не отразилось! Я требую, чтобы завтра имя было произнесено! В прошлый раз, помнится, ты намеревалась назвать графа Эрози, — король выделил последние слова голосом. — Уверен, это отличная кандидатура, и я ее поддерживаю.

Мьера Арете набрала уже воздух и хотела что-то вставить, но король одарил пожилую даму таким взглядом, что та, даже не начав говорить, замолчала.

— Я буду молиться всю ночь и просить богов наставить меня на путь истинный, — с видимой покорностью произнесла Джанин, снова опуская глаза.

Молиться и просить — это не обещание. Да и «истинный путь» Дару Богов виделся совсем другим. Но так, возможно, король успокоится, уедет, а она, если Тео не появится на воскресной службе, выиграет еще минимум неделю.

— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнул Саймон. — Может, тогда и вообще сыграем две свадьбы вместе! Это пока секретные сведения, однако вам, дорогие мьеры, я могу доверять! — и он подмигнул растерянной мьере Арете. — Теодор обручился с гвартийской принцессой Айлой и не намерен тянуть со свадьбой!

В первое мгновение Джанин почувствовала себя как в детстве, когда поскользнулась на мокром мраморном полу и, рухнув всем телом, поняла, что от удара не может вдохнуть. Но очень скоро пришло осознание: король ее специально провоцирует. Она видела глаза Тео, стоящего здесь чуть больше недели назад, а они говорили весомее любых слов.

— Вы лжете! Он бы так не сделал! — выпалила Дар Богов, лишь потом сообразив, что и кому сказала.

Но отступать было поздно, так что Джанин в этот раз даже глаз не отвела и видела, как лицо его величества наливается кровью.

— Лгу? — выплюнул он, тяжело дыша и поднимаясь. — Ну да, пока они просто переспали! Но уж будь уверена, развязать войну я не позволю. Женится как миленький! Дворцовые казематы остудили много горячих голов!

Казематы?! Значит, Тео вернулся и в тюрьме? Переспали? Очередное вранье! Джанин больше не верила ни одному королевскому слову. Зато, как на грех, о своих прошлых обещаниях вспомнил Саймон.

— А если не согласится… Раз уж он уже в тюрьме, то мне ничего не помешает казнить его за заговор!

Мьера Арете ахнула, а король, видимо, забыв в ярости, что они с Джанин не одни, потрясенно обернулся. Секунду стоял молча, а потом подытожил:

— Ну а чтобы ты не подумала, что я блефую…

Дар Богов не успела понять, что его величество сделал. Он лишь поднял руку, а стоящая в паре шагов мьера Арете резко схватилась за горло, словно ее душат, и покраснела. Джанин кинулась к пошатнувшейся наставнице, но не успела. Женщина завалилась на лавку, тело пару раз вздрогнуло от судороги, и глаза остекленели.

Король поцокал языком.

— Какой кошмар! В таком возрасте очень вредно нервничать. Сердце не выдержало! Пойду позову вашего целителя.

Дар Богов в панике прижала ухо к груди наставницы. Сердце пожилой леди не билось. Ужас накатил на Джанин стремительно, и она от осознания, что произошло, дико закричала.

Глава 17

Дар Богов уже знала, каково это — терять любимых людей. Да, она была ребенком, когда родители не вернулись из плавания, и она навсегда запомнила их живыми, но боль от этого менее настоящей не стала.

Тоска по матери, с которой Джанин была очень близка, и по отцу, которого просто считала самым лучшим и беззаветно любила, появлялась каждый раз, стоило девочке пройти мимо их закрытых комнат или сесть в столовой зале и бросить взгляд на пустые места.

Участвуя в церемониях в храме, Дар Богов еще долго по привычке искала среди прихожан теплый материнский взгляд, и единственной опорой во всем этом ужасе стала наставница, которая всегда не только учила, воспитывала и поддерживала девочку, но и была ей сызмальства родным человеком.

Со временем боль утраты притупилась. Потом появился Тео, и жизнь раскрасилась в сотни ранее незнакомых оттенков и полутонов. А сейчас, притворившись спящей в темноте своей