Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

— Как вам будет угодно, ваше величество, — прозвучал на это ровный ответ.

И тогда Саймон впервые, не выдержав разрывающей ярости, замахнулся. Нет, он каким-то чудом успел остановить себя и выбежать из комнаты, но, кажется, именно тот момент и стал для их пары началом конца.

Множество раз с тех пор король собирался оставить у себя на ночь какую-нибудь красотку, но, как проклятый, снова и снова тащился в спальню к жене. Проблема крылась в том, что ни одна другая женщина ему не была нужна. Он испытывал к Вирнетте настолько сильные и противоречивые чувства, что, ей-ей, всерьез подумывал, не приворожила ли она его?

Не на ровном же месте ходят сказки про зеленоглазых ведьм?

В постели Саймон становился все грубее и грубее. Когда он видел лакированную улыбку на губах жены, единственное, что ему хотелось, — это ее ударить. Убрать с ее лица застывшую маску, пробудить хоть какие-то искренние чувства…

Потом, выходя из комнаты, он ненавидел себя, что не может справиться с эмоциями, ее — что довела его до такого состояния, богов, которые непонятно за что обрекли его на подобную муку… Да вообще весь мир!

Известие же, которое в один из дней принесла счастливая няня сына, добило короля окончательно.

— Ваше величество! Магия! В Теобальде проснулась магия! — восторженно провозгласила она, и Саймон, сдвинув в сторону чуть ли не впавшую в священный транс женщину, понесся в комнаты сына.

Наследник сидел на диване, в нескольких метрах от ванны, в которой, видимо, его недавно купали, и со смехом вздергивал воду фонтаном вверх, брызгая ею в прислугу.

Королю стало так дурно, что он аж привалился к дверному косяку. Дети наследовали стихию родителей примерно в трех случаях из четырех. То, что у Тео активизировалась именно вода, а не отцовский воздух, ни о чем вообще не говорило. Но… Саймон почему-то сразу подумал про Белконти.

Не потому ли старинный друг так категорично не захотел жениться на Джоржинии, что Вирнетта и ему приглянулась?

Мог ли граф приходить к его жене уже после свадьбы тайком?

Так ли безучастно она его принимала?

Впрочем, король быстро взял себя в руки, вспомнил, что Белконти только что женился на Даре Богов и они оба выглядят поистине счастливыми. Теперь в груди Саймона шевельнулась элементарная зависть.

В довершение ко всему его величество снова вспомнил про того рыжего. Как глупо было не разузнать о нем побольше! Быть может, он тоже водник?

Король дежурно похлопал в ладоши, чтобы не вызывать у прислуги нездоровые мысли и пересуды, и удалился к себе. Завтра ежегодное открытие охотничьего сезона, и он вместе с супругой и свитой уедет в горы. Но потом он непременно отправит людей выяснить всю подноготную того проходимца.

Саймон сам себе удивлялся, почему не сделал этого сразу. Похоже, наваждение, вызванное нежным обликом будущей супруги, было слишком сильным.

Поздним вечером, после охоты, загнав пару оленей, его величество чересчур устал, чтобы наведаться к супруге. Он плотно поел и сразу лег отдыхать, но отчего-то спустя пару часов пробудился. Ночь стояла светлая и лунная, а на небе умиротворяюще сверкали звезды.

Саймон Третий, вдохнув свежий, пахнущий соснами воздух, решил пройтись, «нагулять сон», так сказать. Местность была безлюдная, бандитов в центральной части острова давно не водилось, да и беспомощным король себя никогда не чувствовал. Он плохо обращался с оружием, но кому оно нужно, если ты очень сильный маг воздуха и с легкостью можешь отнять жизнь, просто перекрыв противнику дыхание?

Поэтому его величество отмахнулся от охраны и, желая побыть в тишине, вышел на идущую вдоль горной гряды дорогу. Он шагал, думая о чем-то своем, как внезапно услышал впереди тихий разговор.

Слов было не разобрать, но голосов было два — женский и мужской. Причем первый напомнил бы ему Вирнетту, не будь в нем крайне живых, трепетных интонаций. Прижавшись к скале, чтобы остаться незамеченным, Саймон подобрался ближе.

Мужчина стоял около горы. Невысокого роста, рыжеволосый, судя по одежде, аристократ средней руки. Он отчаянно жестикулировал.

— …я столько лет пытался приблизиться к тебе! Пойми же, это наш единственный шанс! У меня в нескольких минутах ходьбы лошадь, а в гавани ждет каюта на корабле. Они знают, что я прибуду с супругой. Решайся, я же вижу чувства в твоих глазах!

— Не разрывай мне душу, Линдро! Уходи! Я никогда не брошу сына, — произнесла его собеседница голосом, полным мольбы и нежности.

Она стояла в нескольких шагах, скрытая тенью от деревьев, но Саймон использовал воздух таким образом, что ветви сзади говорящей зашуршали, словно там кто-то подкрадывается. Незнакомка, как и рассчитывал король, испугавшись, выскочила на дорогу.

В ту же минуту его величество почувствовал, будто вошел в огонь.

Пелена перед глазами застелила все, окрасив темноту багрянцем. Это была она, Вирнетта.

Значит, она способна быть другой, способна любить и… лгать все эти годы, водя его за нос?!

В приступе дикой ярости Саймон призвал порыв штормового ветра, вызвавший мгновенный камнепад. Через считаные секунды на месте, где стояла пара, виднелась лишь огромная груда камней.

В шоке от содеянного король кинулся к завалу и принялся вручную разгребать булыжники. Однако, когда ему удалось достать жену, сердце ее уже не билось.

После этого мгновения Саймон мало что помнил. Кажется, он кричал и звал на помощь, во всяком случае, когда он нес Вирнетту к лекарям, вокруг уже бегала охрана и куча народа. Вердикт целителей был ужасным: королева мертва. Про ее собеседника Саймон умолчал: честь его величества должна оставаться незапятнанной.

Несколько дней потом он провел в своем кабинете, в пьяном угаре покрошив не только редкие фарфоровые вазы, но и все, что хотя бы теоретически можно было сломать и разбить.

Скорбь смешалась с лютой ненавистью, и, когда силы истощались, он засыпал прямо здесь, за столом или на диване, а просыпаясь, требовал еще граппы или коньяка, чтобы забыться, и все начиналось заново. В один из таких моментов вместо слуги с подносом в кабинет зашел граф Белконти.

— Ваше величество, сегодня похороны королевы. На всем острове траур. Мне страшно представить вашу боль, но вы король и должны выйти к народу. Явить вашу силу и дух. Жители Сольяди должны видеть, что вы не сломлены!

«Манипулятор поганый!» — подумал Саймон, сжимая кулаки и безуспешно пытаясь взять себя в руки.

— Говори им, что хочешь! Я не выйду из этой комнаты, пока не сочту нужным! —