Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

Роберт принёс две чашки и поставил мою на тумбочку.

— Вы открыли?

— Да.

Он сел не рядом со мной, а на край кресла. Между нами оказалась моя аккуратно сложенная одежда. Роберт переложил её на спинку.

В таблице были пять разделов. Презентационные материалы. Библиотека базовых конструкций. Таблицы градации и спецификации тестовой партии. Сегментация клиентской базы. Последняя строка называлась «видеоматериалы посадки».

Ни слова о том, что часть записей была личной. Ни отдельных кодов согласия. Ни перечня женщин. Только объём папки, количество объектов и пометка «для анализа поведения изделий в движении».

— Это ваш язык? — спросила я.

— Нет.

— Не формулировка. Порядок.

Роберт взял свои очки.

— Покажите последнюю страницу.

Я пролистнула фотографии. Под таблицей стояли две подписи. От передающей стороны — Феликс Ордынцев. От принимающей — Р. Левицкий. Рядом с фамилией Роберта была дата, поставленная за несколько дней до его приезда в Ладинск.

— Вы это подписали.

— Да.

Ответ пришёл сразу.

— Почему вы ни разу не сказали о приложении?

— Потому что в пакете, который мне показывали как договорный, его не было. Я видел техническую квитанцию на контейнер. Не этот перечень с названиями папок.

— Внизу ваша подпись.

— Электронная отметка приёма подтянута в форму. Посмотрите правое поле.

Я увеличила край страницы. Возле подписи мелко стояло: «Количество объектов и контрольные суммы подтверждены автоматически».

— Объясните без надежды, что я устану от терминов.

Роберт провёл ладонью по подбородку.

— До моего приезда Феликс передал «Контуру» зашифрованный контейнер. Система проверила, что он получен без повреждения: совпали размер, число объектов и контрольные суммы. Я подписал технический приём. Это означает, что пакет поступил. Не означает, что содержание одобрено или принято в сделку.

— Вы подписали получение, не зная, что получаете?

— Зная заявленную структуру. Презентация, базовые конструкции, градация, коммерческая сегментация и записи тестовых посадок.

— То есть эту строку вы всё-таки знали.

— Общую категорию. Мне сообщили, что там обезличенные записи испытаний готовой линии с действующими согласиями.

Я посмотрела на слова «видеоматериалы посадки». Под такой строкой можно было спрятать фокус-группу, рабочее движение модели, клиентку со шрамом и меня, раздетую в закрытой примерочной. Таблица не различала ничего.

— Кто должен был проверить содержание?

— Материалы помещались в изолированную комнату данных. Без выгрузки на обычные рабочие компьютеры. Доступ по отдельным учётным записям, каждое открытие фиксируется. Сначала сверяют перечень, потом права и согласия, затем техническую пригодность для проекта.

— Кто именно?

— Служба безопасности, специалист по данным и руководитель проверки со стороны проекта.

— Вы.

— В том числе.

Я поставила чашку на тумбочку. На поверхности кофе уже не двигался.

— Когда вы узнали, что в контейнере больше заявленного?

— После сообщения об утечке и первой сверки у вас. До этого я считал пакет небрежно собранным, но договорным.

— Небрежно?

— Небрежно кладут старую презентацию. Чужое голое тело кладут без разрешения.

— Да.

Роберт не потянулся ко мне и не напомнил, что заморозил сделку. Вчера ночью это казалось уважением к границе. Утром я смотрела на его подпись под общей строкой и уже не знала, сколько границ он заметил вовремя.

Я вернулась к списку.

— Какая папка открывалась первой?

— По процедуре презентация и реестр объектов.

— Я спрашиваю не по процедуре. Вы открывали хоть один личный файл?

Роберт замер.

Пауза была короткой. Человек у окна мог бы не заметить. Я заметила, потому что несколько часов назад слышала, как он дышит перед тем, как войти в меня. Тогда он спрашивал прямо и ждал моего ответа. Сейчас дыхание задержалось на полуслове.

— Нет, — сказал он.

Я не отвела взгляда.

— Ни одной записи, где можно узнать женщину?

— Нет.

— Ни моей?

— Нет.

Ответ прозвучал ровнее первого.

Я посмотрела на дату возле его подписи, потом на него. У меня не было журнала комнаты данных. Не было времени открытия. Не было имени файла. Одна пауза не становилась доказательством только потому, что мне не понравилась.

— Почему вы задумались?

— Вспоминал, какие объекты открывались до карантина.

— И вспомнили?

— Да.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Это не похоже на «хорошо».

— Это означает, что я услышала ваш ответ.

Я допила холодный кофе. Он был горьким, но выливать его означало вставать.

Роберт взял телефон, не разблокируя.

— Я запрошу у службы безопасности исходный реестр контейнера и полный список действий в комнате данных.

— Запросите через Демьяна. Вы отвели себя от проверки.

— Да.

— И не предупреждайте заранее сотрудника, который формировал выписку.

— Согласен.

— Оригинал приложения пока у Сабины. Нужно забрать его с описью, не из рук в руки между заинтересованными людьми.

— Согласен.

Я встала. Халат распахнулся у колена. Вчера Роберт видел меня без него, и всё же сейчас отвёл глаза, пока я завязывала пояс. Не из притворной скромности. Разговор изменил расстояние быстрее одежды.

— Жанна.

— Что?

— Ночь не была частью проверки.

— Для меня тоже.

— Я не жалею.

— Я тоже не жалею. Это не делает вашу подпись меньше.

— Не делает.

Я ушла одеваться в ванную. Надела вчерашнее бельё и блузку. Ткань помялась на спине. Другой одежды у меня здесь не было.

Роберт снял с вешалки моё пальто. Он не улыбался. Я сама коснулась его запястья у двери. Не для прощения и не для проверки пульса. Мне всё ещё хотелось прикоснуться к человеку, чьему ответу я уже не могла доверять без журнала.

Роберт накрыл мои пальцы ладонью и отпустил первым.

До ателье мы поехали в одной машине. В такси я держала телефон в сумке и не открывала приложение снова. Роберт смотрел в окно.

У входа Роберт сказал:

— Я дождусь Демьяна в переговорной.

— Сначала телефон отдаём ему вместе.

— Хорошо.

Ада встретила нас у стойки с трубкой у уха. На столе перед ней лежали раскрытый журнал записи, стопка карточек и три листа с крупным словом «ОТМЕНА».

— Я понимаю, — говорила она. — Нет, убеждать вас не буду. Могу отметить, что вы хотите забрать готовое изделие и прекратить дальнейшую работу. Карточку до завершения проверки мы не уничтожаем, но доступ к ней закрыт. Да, пришлём порядок письменно.

Она положила трубку и сразу записала время.

— Доброе утро, — сказала я.

— Хотелось бы.

Телефон снова зазвонил. Ада посмотрела на номер и не взяла трубку сразу.

— С половины девятого отменяют примерки. Не переносят. Именно отменяют.

— Сколько?

Она показала на листы.

— Эти подтверждены письменно. Ещё две женщины обещали прислать заявления. Одна забирает готовый заказ, но просит больше ей не звонить.

— Причина одна?

— Утечка. И вот это.

Ада развернула ко мне свой рабочий планшет. На экране была реклама марки «Линия». В левом