После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

И тут она права.

— Просто… я боюсь сломать то, что у нас есть. Начнется перетягивание: "я к папе", "я к Жене", "я к маме".

— Они уже "выбирают", — мягко говорит Лена. — Ты сама слышала. Это как раз признак пустоты. Когда взрослых договоренностей нет, дети начинают заполнять вакуум своими выборами. Они же про папу спрашивают?

— Постоянно.

— Ты не в лоб говори, прощупай их, подготовь.

Спустя еще полчаса лежим уже в кровати. Я пристроилась с Аминой, Вита на своей половине.

В комнате темно, только на потолке тускло светятся наклейки-звезды — наш домашний планетарий.

— Смотри, вон та — это моя, — шепчет Амина, тычет пальчиком. — Потому что с коронкой.

— Там у звезды нет коронки, — хмыкает Вита. — Она просто большая. Но можешь считать, что твоя.

Я ловлю себя на том, что тоже любуюсь. И набираюсь смелости.

— Девочки… — говорю так тихо, чтобы слова не спугнули сон. — А вы хотели бы папу?

— Да, — Амина даже не задумывается.

— Нет, — отвечает Вита, тоже не задумываясь.

Глава 38. Дебаты

— Папа нужен, — настаивает Амина.

— Ага, чтобы ручки целовал, — комментирует Вита с соседней подушки. — И мороженое носил тоннами.

— Не только, — Амина обиженно фыркает и торжественно складывает ладошки, как в зале заседаний принцесс. — Папа будет забирать меня из шада и носить на плечах. Или на руках. Потому что маме тяжело.

— А у Веры папа не носит ее на руках, он говорит, что она уже большая девочка и должна сама ходить.

— Пффф, это у Веры. А мне нужен такой папа, который будет. А еще у меня штульчик шатается, это только папа может починить.

Вита переворачивается на другой бок.

— И все? Папа у тебя как по вызову. Такси и работник.

— И еще… и еще… — Амина не сдается. — У всех в садике спрашивают: “А ты с кем — с мамой или с папой?” Мне тоже хочется отвечать: “И с мамой, и с папой”. И еще… — она бережно касается моей руки. — Чтобы маму кто-то обнимал, когда она груштит.

Я сглатываю и тихо улыбаюсь.

Кажется, звезды на потолке мигнули.

— А я — “против”, - спокойно говорит Вита, и по голосу слышно: сейчас будет пресс-конференция прокуратуры. — Потому что у нас и так все работает. Подумаешь, стульчик, я сама могу отверткой закрутить.

— Что ты можешь!

— А на плечах… так у тебя велосипед есть, ты не хочешь на нем кататься даже. А тут развозите ее на плечах.

Я даже голову поворачиваю. Откуда это у нее такое?

— И папа придет, мама уже с нами лежать не будет. Она с папой будет лежать. — Вита нащупывает мою ладонь и кладет сверху свою. — А я хочу, чтобы мамочка с нами лежала.

— Так папа тоже будет с нами лежать.

— Ага. Как же. Папа с газетой возле телевизора лежит, дурында.

— Значит, мама будет наша.

— Девчат, не ругайтесь.

— А мама ему будет готовить, — не отступает Вита.

Папу она не хочет вообще. Ни в каком проявлении.

— А если папа не будет с нами жить?

— Ну, вот есть папа, пришел, поиграл с вами и ушел.

— Это как? — поднимается и смотрит на меня Вита.

— Вот так. Папа с нами не живет. Но вы знаете, кто он.

— И не надо будет тебя ни с кем делить?

— Не надо.

Говорю и осекаюсь. Я же думаю про Давида, который фактически отец, и да, может приходить и уходить. А вот с Женей так не получится. У них не может быть двух пап.

— Но мне страшно без папы… иногда, — тихо признается Амина и двигается ко мне ближе. — Когда у всех есть, а у меня как будто нет. И еще… — она запинается, — мне нравится, когда меня за ручку целуют. Я же принцесса. У принцессы должен быть папа-король. Или хотя бы папа-рыцарь.

— У принцессы должен быть мозг, — бурчит Вита, но без яда. — Если папа-рыцарь завтра ускачет на коне, принцесса садится на свой самокат и едет дальше.

Тишина. Мне хочется завернуть обеих в одеяло, как рулеты, и спрятать от всех рыцарей, коней, бабушек и открытий кафе.

Но я не могу просто спрятать их ото всех.

— Девчат, а если у принцесс папа-рыцарь один, а маме нравится другой рыцарь. То как тогда быть?

— А почему маме не нравится папа-рыцарь? — Амина.

— Потому что у него злая мачеха и не любит маму.

— А давайте мы злую мачеху, — шепчет Амина, — заколдуем.

— И превратим в жабу, — добавляет Вита.

У меня пиликает телефон.

— Вам волю только дай, — тянусь за мобильным.

Открываю. Там сообщение от Давида: “Спокойной ночи. И моим витаминам передай. ”

— Мам, а кто там? — заглядывает Амина.

Благо читать не умеет.

— Это… мой начальник.

— А кто твой начальник? И что он тебе пишет? Он тебе нравится? — засыпает вопросами Амина.

— Ну, ты устрица, — трясет рукой Вита. — Ее начальник Давид. А тебе что он пишет? Что хочет?

— Желает спокойной ночи.

— Надеюсь, он в тебя не влюбился.

— А я надеюсь, что влюбился, — дразнит ее специально Амина. — Я бы за него проголосовала среди пап.

— Я бы тогда уж лучше Женю выбрала.

— Да что он…

— Он хоть не называет меня табуреткой.

— Зато он тебя от пчелы спасал.

— Стоп, — торможу их.

Короче, ничего с ними не понятно. Только еще больше запутали. Одной нужен папа, другой нет.

Но Лена правильно говорит. У них есть папа и они должны знать, кто он. Если кому-то не нравится, то они могут не общаться с ним. Но обманывать тут бесполезно. Все равно где-то вскроется.

А Женя…