Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

Сердце моё сжалось, будто пострадал дорогой мне человек.

— Что это? — Спросила какая-то женщина, сидящая позади нас у своей соседки.

— Как, вы не знаете? — Соседка явно обрадовалась. Тем более, что притихли все, находящиеся в радиусе трёх метров от неё. — Дело в том, что этой ночью наша «Родина» горела. Огонь спалил оба зала и даже вырвался наружу. Сейчас мы подъедем ближе, и вы увидите обгоревшие рекламные щиты.

Трамвай жалобно простонал на повороте, и мы оказались напротив центрального входа в «Родину». Я не успела отвлечь внимание Ричарда. Афиши действительно представляли собой жалкое зрелище. Жалкое зрелище для всех, но не для нас с Риккардо. То, что мы увидели, вызвало у нас дикий ужас.

Старые постеры свисали со щитов обгорелыми клочьями. Они горели, отслаиваясь и оголяя давние плакаты, те, что по какой-то причине не сняли. В свою очередь освободившиеся постеры тоже воспламенялись и расползались чёрными разводами. Спасся один единственный плакат двухлетней давности. Из гари и тьмы на нас взирало осунувшееся лицо главного героя фильма «Расставание с любовью». От названия осталась лишь половина: …с любовью». И для меня она звучала тревожным колоколом.

— Это ж тот актёр, которого пираты похитили! — Взвизгнула какая-то дама, довольная своей догадкой.

— А и правда, — подтвердил ещё кто-то. — А жену и сына его того… расстреляли.

Ричард обернулся ко мне и посмотрел так жалобно, что я чуть не захлебнулась в бешеном ритме собственного сердца.

— Иди ко мне, — я обняла его. Он уткнулся мне в грудь и притих.

— А люди при пожаре не погибли? — Спросила та самая дама, что начала расспросы.

— Слава Богу, нет. — Заверила её соседка.

Праздник кончился, так и не начавшись. Мы выходили из трамвая и не знали, куда идти, что делать. Я была опустошена, будто высосали из меня всю кровь. Ричард снова превратился в Риккардо — маленького сироту.

— Ну что, пойдём, — я взяла его за руку и повела в парк. На детской площадке я нашла место на скамейке среди респектабельных мамочек. Риккардо поплёлся к горке.

— Какой колоритной внешности ваш малыш, — проговорила женщина средних лет, скорее всего, бабушка человечка, сидящего тут же в коляске.

— Его отец наполовину индус, — бросила я, не спуская глаз с Ричарда.

— А моё чудо, — дама мотнула головой в сторону отпрыска, — африканского производства.

— Хорошенький, — я лишь на мгновение взглянула на симпатичного мальчугана в коляске.

— А ваш похож на кинозвезду, — женщина хотела польстить мне. Но я напряглась. Второй раз за день мне пришлось пожалеть, что не послушала маму.

Ричард копошился на горке вместе с другими детишками. Я одним ухом слушала длинную историю чёрно-белой любви.

— Переписываются, — закончила рассказ молодая бабуля. — Но в Африку я дочь не пущу. И уж тем более не отдам Сэмушку. Ещё чего! Здесь ему так хорошо.

Какое-то время мы молчали, но, видимо, немногословность не входила в перечень добродетелей моей соседки, скоро она нашла новую тему для разговоров.

— Я вот говорю, что здесь у нас хорошо, а сама думаю: это вы правильно делаете, что за ребёнком так тщательно следите. Чёрти что твориться в этом городе…

Я молча кивала головой в знак согласия, на самом деле, не понимая, о чём идёт речь.

— Вон ночью кинотеатр сгорел.

— Да, мы видели.

Я улыбнулась, заметив что Ричард познакомился с премилой девочкой в розовом полупрозрачном платьице и такого же цвета леггинсах. Восхитительным белым волосикам юного создания не позволяла рассыпаться изящная шляпка.

Ричард помогал маленькой принцессе подниматься по ступенькам. Выглядело это трогательно и потешно. В какоё-то момент я поняла, что всё больше похожу на маму. Меня это развеселило.

— Страшно, правда?

— Да? — Я не сразу поняла, что именно страшно. Ну не прелестная же сцена, представшая перед моими глазами? Ах да, речь идёт о кинотеатре. — Да, да, просто ужасно, что происходит на белом свете.

— А ведь это поджёг был… — она довольно долго кивала головой, вероятно, надеясь кивками развеять все мои сомнения.

Я не стала спорить.

— А трупы обезглавленные… — моя собеседница так противоестественно вытаращила глаза, что я поёжилась, наверное, головы тех трупов выглядели примерно так же, — уже три нашли и все в нашем районе.

— Не может быть, — я всмотрелась в лицо женщины (слава Богу, она перестала гримасничать), впервые осознавая, что волосы у неё рыжие, а глаза голубые.

— Верится с трудом. Последнюю жертву я знала, заочно, конечно, — продавщица из супермаркета. Правда, стерва приличная. Обсчитывать любила и товар некачественный подсовывать. Месяц назад она продала мне просроченный собачий корм. Еле спасли мою Мухочку. Пришлось реанимацию вызывать.

— Да что вы говорите. — На мгновение я даже привстала. — Что ж вы на срок годности-то не посмотрели?

* * *

Скоро Ричард Макаров стал первоклассником. По такому случаю Тристан прилетел из Англии. Папа как раз был дома. Марина и Стивен тоже пришли, а с ними Юстин и Андрей. Оба смотрели на меня влюблёнными глазами.

Мы стояли в общей куче родственников и умилённо следили за нашим потрясающе красивым малышом. Я буквально молилась на него. А окружающие нас дамы молились на моего брата. Тут же крутились и папарацци. Тристан привык к вниманию журналистов, потому вёл себя подобающе, то есть, не обращал на них никакого внимания.

Я была так увлечена разворачивающимся действом, что не сразу поняла, что в рот мне тычется микрофон, а молодая журналистка что-то спрашивает. Я огляделась по сторонам. Мои спутники непонятно когда и как оказались чуть впереди, потому не замечали щекотливой ситуации, в которой я оказалась.

— Вы ведь Изольда Макарова? — Спросила девушка совершенно безобидным тоном.

— Да. — Я проедала взглядом затылок Тристана.

Ну обернись же ты!

Не тут то было!

Его племянник идёт в первый класс. С какой стати он должен оборачиваться?

— Та самая девушка, что решилась в юном возрасте на усыновление?

Я ничего не ответила, но моё сердце стучало, как птица, трепыхающаяся в клетке, ломая крылья о стальную проволоку.

— А ваш малыш сирота, мать которого погибла от рук пиратов? — Она не спрашивала, она утверждала. — Мы провели журналистское расследование по этому поводу. — Журналистка подмигнула оператору. — Странное дело получается.

Передо мною гармошкой развернулись две фотографии, удерживаемые пальцами с безвкусным, каким-то халдейским маникюром.

В тот момент мне казалось, что это когти коршуна, готовые вцепиться мне в горло.

— Вот Ричард Сорокин, а вот Риккардо Андреас. Кто из них ваш сын? — Может мне почудилось, а, может, она на самом деле