Заноза с топором - Дафни Эллиот

Но обстоятельства?

Гас?

Мэн?

Весь этот эмоциональный багаж?

— Почему я не могла просто забеременеть от случайного секса на одну ночь? — простонала я.

— Правда? Ты бы хотела ребёнка от первого встречного? Ну не смеши, Хлоя.

— Я сейчас не в себе.

— Это очевидно, милая. Но тебе нужно собраться и придумать план.

Я фыркнула, вытирая глаза. Мой тушь, наверное, уже потекла во все стороны.

— Тебе легко говорить. У тебя уже трое.

— Да. И каждый раз — это сложно, страшно, прекрасно и порой отвратительно. Но ты справишься. Всё наладится.

— Я не хочу, чтобы он был в моей жизни навсегда.

Селин одарила меня своим фирменным материнским взглядом, и я тут же почувствовала себя виноватой.

— Хлоя, теперь весь твой фокус — это благополучие ребёнка, — спокойно сказала она. — И у тебя есть примерно девять месяцев, чтобы разобраться в ваших с ним отношениях. Но ты это сделаешь. Потому что этому ребёнку нужен отец.

Тон у неё был необычно твёрдый. Я явно задела что-то болезненное.

— Ты в порядке? — спросила я. Вопрос был глупым, но я не знала, как иначе подступиться к теме.

— У моих детей всё хорошо, — ответила она, уверенно убрав прядь волос за ухо. — И это всё, что важно.

— Я рядом, — прошептала я. — Если захочешь.

Она подняла руку, останавливая меня.

— Спасибо. Но я правда не могу говорить о своём браке. Особенно сидя на полу твоей ванной, окружённая использованными тестами на беременность.

Я хотела сказать больше. Сказать, что всегда буду её поддерживать. Что она не обязана оставаться в браке без любви с человеком, рядом с которым чувствует себя ничтожеством. Но это была не моя битва. Пока она сама не заговорит об этом, я ничего не смогу сделать.

— И хоть я не собираюсь сейчас углубляться в личное, просто знай: есть вещи куда хуже, чем ответственный, вовлечённый отец рядом.

Это задело. Ещё больше — мысль, что мои племянницы и племянник, возможно, лишены этого.

И пусть на бумаге Гас выглядел достойно… я-то знала, как всё обстоит на самом деле.

— А что если он уйдёт? А если решит, что это не для него? — прошептала я, позволяя старой боли подняться на поверхность.

— Ты сейчас слишком забегаешь вперёд, — мягко сказала она, поглаживая мои волосы. — Давай сосредоточимся на главном. Например, почему ты устроила секс-марафон без презервативов с бывшим мужем, которого, как утверждаешь, ненавидишь, и на которого даже мстительный лесной план придумала?

— Это был секс после ссоры. Не более, — упрямо ответила я.

— Ага, конечно. — Она покачала головой. — Секс после ссоры — это если один раз. А если несколько — значит, в глубине души вы всё ещё нравитесь друг другу. Это канон.

У меня скрутило живот, и к горлу подкатило тошнотворное чувство.

— Ты ведёшь себя как эксперт по теме.

— Ммм, — пожала плечами она. — От врагов к любовникам — мой любимый сюжет. Я в этом профи.

— Ты мне не помогаешь. Это не одна из твоих острых книжек.

Селин поднялась и протянула мне руку.

— Вставай. Мы будем праздновать.

Я всхлипнула, но всё же взялась за её ладонь и поднялась на ноги.

— Это полный бардак.

— О, новость дня. Рождение ребёнка — самый бардачный, физически и эмоционально, процесс, который тебе когда-либо предстоит пройти. Привыкай.

Она повела меня вниз, на кухню, и, приоткрыв раздвижную дверь, махнула рукой детям, которые вовсю закапывали Карла в песок. Пляжная зона здесь была крошечной, но дети её обожали и явно будут заняты ещё какое-то время.

Селин открыла холодильник и начала вытаскивать продукты.

— Садись, — приказала она. — Я тебя накормлю. Первый закон беременности: голод делает тебя сумасшедшей и неадекватной, так что нужно есть.

Когда я не двинулась с места, она махнула на меня рукой.

— Хватит этого лица. Перестань накручивать и зацикливаться. Да, это неожиданно. Но это ещё и, чёрт побери, потрясающе.

— Да, — сказала я с медленным кивком.

— Так что давай без страданий. Будем радоваться. У тебя внутри — малыш. — Она указала на мой живот лопаткой. — И ты станешь невероятной матерью.

— Но…

— Нет, — отрезала она, не дав мне договорить. — Даже не начинай. Есть причина, по которой ты вернулась сюда. И причина, по которой купила именно этот дом. Ты не видишь? Так было предначертано.

— Смешно, — фыркнула я, почувствовав, как сжалось внутри. — Что мне теперь делать? Я живу в Сиэтле, моя работа в разъездах, я колесила по всему миру. А теперь в уравнении ещё и будущий отец ребёнка, на которого нельзя положиться.

— Ненадёжный? Да ты не права. Он ответственный и уважаемый. И, скорее всего, за последние двадцать лет здорово повзрослел.

Я скривилась. Господи, почему Селин просто не могла его ненавидеть, как я? Её оптимизм выматывал.

— Мне кажется, он из тех, кто на самом деле хороший. И ты не будешь жаловаться, когда пройдёт токсикоз.

— Это ещё почему?

— Во втором триместре ты будешь постоянно хотеть секса. Тогда ты точно не будешь жаловаться на его присутствие. Скорее всего, сама запрыгнешь на его лесорубскую ногу и начнёшь тереться, как бешеная псина.

— Фу, прекрати. Я больше никогда не буду с ним спать. Мне нужны чёткие границы.

Селин рассмеялась, помешивая яйца на сковородке.

— Ты могла бы остаться здесь, — сказала она.

— В Мэне? — Это звучало как полное безумие.

— У тебя в собственности целый лес. Особняк на берегу озера. Лесозаготовительная компания. Думаю, ты вполне справишься.

У меня закружилась голова от количества нерешённых вопросов.

— Прекрати, — сказала она, ставя передо мной тарелку с яичницей. — Опять начинаешь зацикливаться.

Я закатила глаза и взялась за вилку. Она была права — голод только усиливал тошноту. Мне предстояло столько всего узнать, не только о беременности и младенцах, но и о том, как вырастить ребёнка и уберечь его от такой же боли, какую довелось пережить мне.

Селин не позволила мне работать весь остаток дня. Вместо этого осталась и составила компанию. После обеда мы вышли на террасу. Она показала, как рассчитать дату родов в интернете, и принялась предлагать безумные имена для ребёнка, пока мы наблюдали, как дети играют и смеются на солнце.

Я положила руку на всё ещё плоский живот. Уже сейчас я чувствовала любовь к этому крошечному существу. Эта любовь пробуждала во мне сильнейший материнский инстинкт — желание защищать любой ценой.

И вместе с этим пришла волна вины. Я пустила всё на самотёк. Не только переспала без защиты с бывшим мужем, который к тому же был моим сотрудником, но и начала получать