Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард

Как выбраться? Как вообще с этим бороться? Даже такие могущественные охотники, как его родители, оказались здесь, беспомощные, законсервированные в вечном страдании. Что могли сделать они с ней, новичком в мире магии, и Кассианом, сильным, но все же одним человеком?

Но отступать было некуда. Узнав правду, Кассиан не остановится. Он будет рваться сюда, как одержимый, даже если это будет самоубийством. Эта мысль вызывала не только страх за него, но и леденящее предчувствие — она видела, на что способна ярость отчаяния. На что он может пойти.

Её взгляд, отчаянно ищущий хоть какую-то щель, уцепился за дальний конец балюстрады. Там, в тени, где каменная кладка была грубее, зиял ещё один проход — низкая, неприметная арка, больше похожая на пролом, чем на дверь. Вариантов не было. Она двинулась к нему, её каблуки отдавались предательски громко в гробовой тишине зала с коконами.

Проход вёл вниз по узкой, крутой лестнице, вырубленной в скале. Воздух здесь стал ещё гуще, пахнул озоном, антисептиком и… страхом. Запах старого, въевшегося в камень ужаса.

Комната, в которую она вышла, заставила её остановиться на пороге. Это было нечто среднее между алхимической лабораторией, операционной и камерой пыток. Вдоль стен стояли металлические койки с толстыми кожаными ремнями, застёжками и странными, похожими на медицинские, приспособлениями из латуни и тёмного стекла. Столы были завалены склянками с мутными жидкостями, хирургическими инструментами причудливой формы и стопками пожелтевших пергаментов. На одной из стен висели ряды хрустальных шаров, но внутри них клубился не туман, а сгустки тьмы, иногда принимающие очертания искажённых лиц.

Маша бесцельно бродила между столов, её пальцы скользили по холодному металлу, глаза выхватывали обрывки формул на бумагах, рисунки анатомии существ, которых она не знала. Что она искала? Доказательства? Ключ? Слабое место? Она сама не знала.

И тут за дверью — тяжёлой, металлической — раздались голоса. Грубые, недовольные. И топот нескольких пар ног.

«Чёртов груз… еле тащим… но шеф будет доволен…»

Паника, острая и слепая, ударила в виски. Маша метнула взгляд по сторонам. Углы? Нет. Шкаф? Закрыт. И тогда она увидела её — высокую, потрёпанную ширму из тёмного дерева и пергамента, стоящую у стены. Не раздумывая, она ринулась за неё, прижавшись спиной к холодному камню. Рука инстинктивно полезла под разрез платья, и её пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. Холод металла успокоил дрожь. Не дамся, — яростно подумала она, глядя в щель между створками ширмы. Не стану очередным цветком в том адском саду.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Маша вздрогнула, сжимая кинжал так, что костяшки побелели.

В комнату ввалились двое. Существа, похожие на ожившие каменные глыбы, с кожей цвета запёкшейся глины и крошечными, глупыми глазками. А между ними, с трудом удерживая его, волокли…

Кассиана.

Его смокинг был порван, на скуле красовался свежий кровоподтёк, но в его глазах горел знакомый, яростный огонь. Он не сдавался, упираясь, но силы были неравны. Их не вели сюда, чтобы помочь освободить родителей. Их тащили сюда, чтобы присоединить к коллекции.

Чёрт!

Чёрт, чёрт, чёрт!

С каменным скрежетом амбалы швырнули Кассиана на ближайшую койку. Металл звякнул под его весом. Прежде чем он успел сгруппироваться, толстые кожаные ремни с застёжками, похожими на пасти змей, ожили и с хлюпающим звуком обвили его запястья, лодыжки и грудь, пригвоздив к холодной поверхности.

В этот момент из-за дальнего стола выскочило третье существо — тощий, сутулый гоблин в запачканном буром халате. Его длинный нос дергался, а маленькие глазки-бусинки блестели за толстыми линзами очков.

— Аккуратнее, вы, жирные увальни! — прошипел он, подбегая к шкафу со склянками, который один из амбалов задел плечом. — Это ценные образцы! Если что разобьёте, шеф вас на удобрение пустит! Вон, пошли! Я сам справлюсь!

Амбалы что-то пробурчали и, бросив на распятого на койке Кассиана последний злобный взгляд, вывалились за дверь. Гоблин, фыркая, вернулся к своему столику, где стоял поднос со шприцами, наполненными мерцающей чёрной жидкостью.

Кассиан дёргался, пытаясь высвободиться, мышцы на его руках напряглись до предела. Но ремни даже не дрогнули.

— Не трать силы, дорогой, — проскрипел гоблин, выбирая шприц побольше. — Жгуты зачарованы. Никто ещё не сумел выбраться. Ни один. Даже самые могущественные ведьмы. — Он многозначительно поднял бровь, наслаждаясь моментом.

Кассиан замер. Всё его тело напряглось, но теперь уже от другого — от леденящего догадкой ужаса.

— Что… что ты сказал? — его голос был тихим, но в нём слышался гул приближающейся бури. — Повтори.

Гоблин усмехнулся, подходя к койке, игла шприца блестела в тусклом свете.

— Скоро сам всё узнаешь. И поймёшь. Очень скоро вы воссоединитесь. Здесь окажутся многие. Весь Ульгаррат слишком заполонён… мусором. Мелкими, низшими существами. Его нужно почистить. Освободить место. Установить новый порядок. Настоящую власть. А вы… вы будете топливом. Вечным, послушным.

В глазах Кассиана что-то надломилось. «Вы воссоединитесь». Он понял. Понял всё. Звериный, душераздирающий рёв вырвался из его груди, наполнив каменную комнату такой первобытной болью и яростью, что у Маши сжалось сердце.

— ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕЛАЛИ?! — закричал он, бешено дёргаясь, так что койка затряслась. — ОТПУСТИ МЕНЯ, ТВАРЬ! Я РАЗОРВУ ТЕБЯ!

Гоблин лишь рассмеялся, поднося иглу к его шее.

— Спокойно, спокойно. Сейчас всё неприятное забудется…

И в этот миг Кассиан, собрав последние силы, резко дёрнулся вперёд, насколько позволяли ремни. Его лоб с глухим, костяным стуком встретился с длинным носом гоблина.

Тот взвыл, отлетев назад. Шприц выскользнул из его пальцев, описал в воздухе дугу и с тихим звоном покатился по каменному полу… прямо под ширму, к самым ногам Маши.

Раздумывать было некогда. Она молниеносно наклонилась, сорвала с ног неудобные туфли, чтобы её не выдал стук каблуков, и её пальцы сомкнулись на холодном цилиндре шприца. Адреналин пел в крови, заглушая страх. Она выскочила из-за ширмы.

Гоблин, всё ещё охвативший лицо руками, из-за которых сочилась тёмная, почти чёрная кровь, стоял к ней спиной, корчась и ругаясь.

Маша подбежала, подняла руку со шприцом и со всей силы, с отчаянной яростью, вонзила иглу ему в шею, прямо в выступающую жилу. Существо издало пронзительный, нечеловеческий визг, дернулось и обернулось, его глаза-бусинки расширились от непонимания и шока. Он попытался схватить её, но его движения уже были замедленными, нескоординированными. Не прошло и десяти секунд, как его зрачки закатились, и он рухнул на пол с глухим стуком, словно тяжёлый мешок с костями.

Маша стояла над ним, тяжело дыша, шприц всё ещё зажатый в дрожащей руке.

— Мэри?

Голос