Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард

Они оба посмотрели на него. — Я могу создать диверсию наверху. Поднять шум, отвлечь часть охраны, может даже самого деда, если повезёт. Это даст вам немного дополнительного времени. Но после этого… я, скорее всего, тоже окажусь в списке проблем, которые нужно устранить.

Он говорил об этом с пугающим спокойствием, как о неизбежном погодном явлении.

— Ты не обязан… — начала Маша, но Кэлен перебил её, и в его глазах впервые вспыхнул настоящий, живой огонь — огонь решимости.

— Обязан. Я наследник этого Дома. И я позволил этому зайти слишком далеко, потому что боялся. Боялся боли, одиночества, его гнева. — Он посмотрел на Кассиана. — Вы показали мне, что можно действовать, даже когда страшно. Даже когда шансов нет. Вы пришли за мной тогда. Теперь моя очередь.

Он уже почти скрылся в тени коридора, когда обернулся в последний раз. Он посмотрел на Машу, и в его взгляде теперь была не только надежда, но и огромная, неподъёмная усталость от ожидания.

— Найдите слабое место. И ударьте вместе. Это единственный способ. Удачи.

Теперь всё встало на свои места. Вся цепь — от отчаянной сделки Арины через жертву Морган, через долгое, терпеливое сопротивление Кэлена — вела к этому моменту. К ним двоим, стоящим в этой лаборатории.

Кэлен исчез.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением артефакта в руке Кассиана и тяжёлым дыханием Маши. Они стояли среди алхимического хаоса, над телом гоблина, с картой в руках, ведущей в самое пекло, и с секундомером, тикающим у них в головах.

Кассиан глубоко вздохнул, заставив ярость и боль отступить, уступив место холодной, отточенной концентрации. Он посмотрел на Машу, его взгляд был тяжёлым, но ясным.

— Ну что, ассистентка, — произнёс он, и в его голосе не было и тени сомнения, только готовность к прыжку в пропасть. — Похоже, наш скромный визит с благодарностями перерос в полноценный саботаж. Готовность к работе?

Маша встретила его взгляд. Страх был, да. Но под ним — твёрдая, как скала, решимость. И странное чувство… правильности. Они были здесь, вместе, на пороге кошмара. И другого пути у них не было.

— Готова, — сказала она просто, и её рука потянулась к его руке, не для утешения, а для подтверждения связи. — Веди.

Кассиан кивнул, сжал её пальцы на мгновение, а затем развернулся к зловещей двери, ведущей в башню. Стрелка на компасе дрогнула и уверенно указала вперёд, в самое сердце тьмы.

Глава 43

Дверь в башню не была заперта. Она приоткрылась под рукой Кассиана с тихим, скрипучим вздохом, словно давно ждала этого момента. За ней открывалась винтовая лестница, вырубленная прямо в чёрной, отполированной до зловещего блеска скале. Она уходила вниз в непроглядную тьму. Воздух, поднимавшийся оттуда, был густым, вязким и смердящим. Пахло озоном, разложением и сладковатым запахом испаряющейся скорби. Зелёный свет артефакта-компаса в руке Кассиана рассекал мрак, превращаясь в бледный, больной луч, который выхватывал из тьмы лишь пару ступеней вперёд.

Маша, сбросившая убийственные туфли, ступила босой ногой на первую ступень. Камень был ледяным и шершавым, усеянным мелкими, острыми сколами. Холод мгновенно пронзил её до костей, а колючие камушки впились в нежную кожу ступней. Боль была острой, отчётливой, но странным образом… якорной. Она напоминала, что она здесь, что она жива, пока они двигаются.

— Держись ближе, — коротко бросил Кассиан через плечо, его голос в этой гробовой тишине прозвучал громко, как выстрел. Он начал спускаться, прижимая компас к груди, чтобы свет не бил прямо в лицо и не слепил.

Маша последовала за ним, цепляясь пальцами за холодную, влажную стену. Её босые ноги скользили по камню, каждый шаг отдавался короткой, приглушённой болью. Но это отступило на самый задний план, когда они миновали первый виток лестницы и вышли на узкий балкон-уступ, врезанный в стену колодца.

И снова она увидела это.

Тот самый «сад». Бесчисленные синеватые коконы, мерцающие в темноте, как гнилые светлячки, висели в пустоте, соединённые тонкими, паутинными нитями с пульсирующим в самой глубине чёрным сердцем. Тишина здесь была не пустой — она была наполнена беззвучным визгом, леденящей агонией, которая впитывалась в кожу, в мозг, в самое нутро.

Кассиан, шагнувший на балкон впереди неё, вдруг споткнулся. Не о выступ, а будто воздух под его ногами стал плотным, как смола. Он застыл, его спина напряглась до предела. Его взгляд, вопреки всему, что диктовал разум и инстинкт выживания, потянулся вверх, к центру этого кошмарного хранилища.

Маша, следовавшая за ним, увидела, как его плечи дёрнулись. Он нашёл их. В самом сердце скопления, в двух крупных, особенно ярко светящихся коконах, угадывались силуэты. Мужской и женский. Кассиан-старший и Морган. Лица были искажены не болью, а каким-то запредельным, вечным ужасом, словно они застыли на пороге самого страшного откровения в своей жизни и уже не могли от него отвести взгляд.

Кассиан замер. Всё его тело будто окаменело. Дыхание остановилось. Маша увидела, как по его скуле, освещённой зелёным светом компаса, скатывается единственная, быстрая, почти невидимая слеза. Она не упала, а будто испарилась от жара ярости и отчаяния, бушевавшего внутри него.

«Нет, — отчаянно подумала Маша. — Не сейчас. Не здесь».

Она не раздумывала. Отбросив собственную боль и ужас, она шагнула вперёд, встала перед ним, заслонив собой вид на родителей. Её руки, холодные и дрожащие, поднялись и прижались к его щекам, ладонями к коже, заставляя его опустить голову, посмотреть на неё.

— Кассиан, — её шёпот был резким, как удар хлыста, но в нём не было упрёка, только отчаянная, огненная убеждённость. — Слушай меня. Мы их спасём. Но чтобы спасти, нам нужно дойти. Нам нужно найти эпицентр и разорвать это. Пока нас не нашли. Пока он не активировал всё это. Иначе мы окажемся прямо рядом с ними. Навечно. Ты слышишь меня? ВСЁ БУДЕТ ЗРЯ.

Он смотрел на неё, но его взгляд был стеклянным, ушедшим вглубь собственной боли. Она сжала его лицо сильнее, почувствовав под пальцами напряжение его челюстей.

— Кэлен рисковал всем два года, чтобы мы оказались здесь. Морган велела тебе вести меня. Это наш шанс! — её голос почти сорвался на визгливую нотку, но это сработало.

Кассиан моргнул. Один раз, медленно. Стеклянная пелена в его глазах треснула, отступила, уступая место чему-то другому. Чему-то знакомому Маше по бешеным погоням и отчаянным схваткам в тёмных переулках Ульгаррата. Холодной, отточенной, беспощадной стали. Он кивнул, коротко, резко, больше самому себе.

— Да, — выдохнул он, и его голос был хриплым, но уже твёрдым. — Да. Идём.

Он схватил её за