Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

история! — оживилась Зара. — Русалки, оборотни, вампиры, клоботухи — они не животные, ставшие магическими. Они — волшебные существа, порождения самой магии, можно сказать. Сделаны из нее. У них своя жизнь, свои законы. Большинство из них живет на отдельном континенте, что к югу отсюда, за Великим Морем. Там у них свои города, своя магия. С Империей у них мир, даже торговля налажена. А еще есть волшебные растения… они растут везде, где магии много. Как здесь, в твоем саду.

«Вот так вот, — подумала я, прощаясь с мышами и уходя в кабинет. — Сказка на сказке. Мачеха-злодейка, говорящие животные, хрустальные туфельки… Неужели всё это закончится балом и замужеством за принца?»

Балы в этом мире, судя по воспоминаниям Элис, были больше похожи на деловые саммиты или светские рауты, где заключали сделки, а не искали невест. Принцы женились по политической необходимости, а не по зову сердца, найденного с помощью туфельки. Моя новая реальность была куда прозаичнее и сложнее сказки.

Вернувшись к мышам, я протянула им свой эскиз логотипа — луна и цветок льна.

— Ваша первая задача — создать прототип подарочного мешочка с этой вышивкой. Я потом куплю хорошую ткань…

— Не надо! — перебила меня Зара, энергично махнув лапкой. — В таком большом доме на чердаках да в сундуках обязательно завалялась ненужная, но качественная ткань! Мы найдем! Задание поняли! Мешочки будут — загляденье!

И, отдав мне честь, они стремительно скрылись в щели под полом, оставив меня улыбаться их энтузиазму.

Начались рабочие будни, наполненные суетой и творчеством. Гримз, получив карт-бланш, преобразился. Он то и дело уезжал в город, возвращаясь с ящиками нового оборудования. Часть он заказывал у знакомых мастеров, часть, чертя непонятные мне схемы, конструировал сам в своей мастерской. Временная лаборатория, разместившаяся на кухне и в кабинете отца, бурлила. Мы с Инной и Кевином, как настоящий химический цех, варили огромные партии крема для рук, более легкого крема для тела, питательного для лица, очищающей жидкости и увлажняющих лосьонов.

После того как основа была готова, наступал этап магии. Мы добавляли заранее приготовленные эфирные масла — лаванды, розмарина, апельсина, — и направляли на них усилием воли заряд наших «опалов». Наша задача была не изменить свойства крема, а лишь усилить аромат и его стойкость, сделать его более ярким и запоминающимся. Воздух в комнатах наполнялся густыми, волшебными букетами запахов.

Прошла неделя. Ремонт в поместье шел полным ходом, уже был слышен стук топоров и запах свежей стружки. Лавка в городе ждала своего часа. А я все пристальнее наблюдала за нашим молчаливым постояльцем — гессенским догом.

Он был образцом хороших манер. Никогда не лаял, не попрошайничал, ходил за мной по пятам с невозмутимым видом телохранителя. Но в его янтарных глазах я видела не просто преданность, а осмысленный, аналитический интерес. Он мог часами сидеть у двери оранжереи, когда мы работали с «опалами», следя за каждым нашим движением. А иногда он просто исчезал. На несколько часов, а то и на полдня. Потом так же бесшумно возвращался и укладывался на своем месте, как ни в чем не бывало.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в багрянец, я вышла в сад. Пес, как тень, последовал за мной. Я остановилась, глядя на его величественный профиль.

— Кто ты? — тихо спросила я вслух. — И что тебе на самом деле нужно здесь?

Пес повернул ко мне голову. В его умных, глубоких глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — понимание? Предупреждение? Но он лишь легонько ткнулся холодным носом в мою ладонь, тяжело вздохнул и уставился куда-то вдаль, в сторону темнеющего леса. Ответа, как всегда, не последовало. Только тишина, густая и многозначительная. И чувство, что эта загадка еще сыграет в моей судьбе важную роль.

Неделя промчалась в вихре преобразований, звоне инструментов и густом, сладковатом аромате трав, смешанном с запахом свежей стружки.

Оранжерея преобразилась до неузнаваемости. Стараниями Гримза и его команды, щедро «подкармливаемых» нашими опалами, пространство было расчищено, укреплено и разделено на зоны. Теперь здесь царил строгий, почти лабораторный порядок. У стены выстроились прочные дубовые столы с идеально отшлифованными столешницами. На них красовались новенькие, сверкающие медью и стеклом дистилляторы, точные магические весы с хрустальными чашами и причудливые аппараты, собранные Гримзом по моим эскизам — нечто среднее между алхимическим ретортом и химическим реактором. Стеллажи, пока еще полупустые, ждали своего часа, чтобы принять будущие запасы сырья. Это было уже не кустарное производство, а рождение настоящего научно-магического комплекса.

Секрет нашей феноменальной скорости был прост и опасен. Мы с Кевином и Инной работали до седьмого пота, ежедневно производя новую партию опалов. Я не жалела ни сил, ни магии, понимая, что каждый получаемый кристаллик — это кирпичик в стене, отгораживающей нас от нищеты и зависимости. Рабочие, получив доступ к такому количеству «пыли», трудились с удвоенной энергией. Их инструменты гудели и сверкали, пилы сами водились по дереву, а раствор ложился ровно и быстро.

Естественно, такие траты не могли остаться незамеченными. Макс как-то раз, почесав затылок, спросил с нескрываемым удивлением:

— Мисс Элис, откровенно говоря, я в жизни не видел, чтобы в одном поместье было такое количество гильдейской пыли. Откуда такие запасы?

Я встретила его вопросительный взгляд спокойным, почти безразличным выражением лица.

— Наследие родителей, мистер Макс, — ответила я, делая легкий акцент на слове. — Мой отец был удачливым торговцем и дальновидным человеком. А мать… понимала ценность пыли. Они копили это на черный день, — я пожала плечами, как бы говоря: «Что поделать, мне просто повезло родиться в такой семье». — Считайте, что этот «черный день» настал, и мы наконец-то можем вложить эти ресурсы в развитие нашего дома.

Легенда была проста, и при этом ее было практически невозможно проверить. Кто станет копаться в делах покойного Эдварда Мёрфи, известного своими странствиями? Макс удовлетворенно кивнул, и в его глазах читалось уважение к «предусмотрительности».

Однако наш пушистый страж был не так простодушен. Вечером того же дня мистер Уайт, устроившись на подоконнике моей спальни, высказал свое мнение без обиняков.

— Глупая, но удобная ложь, — прозвучало у меня в голове его язвительное заключение. — Рано или поздно слухи о твоем «наследстве» дойдут до ушей твоей дорогущей мачехи. Алчность — ее второе имя. А теперь она узнает, что у тебя есть ресурсы и помимо патента, и это разожжет ее аппетит с новой силой.

Я отложила перо, которым