Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

облегчением, и его хвост один раз удовлетворенно махнул по полу. Затем он подошел и потыкался носом в мою руку, требуя ласки, как обычная собака. Я рассеянно почесала его за ухом, все еще не в силах оторвать взгляд от доказательства нашего успеха. Даже присутствие этой странной, слишком умной собаки не могло испортить момент.

«Ну что ж, — раздался в голове довольный голос кота. — Поздравляю. Вы не только не взорвали лабораторию, но и получили вменяемый результат. Для первого раза — более чем удовлетворительно. А теперь, раз уж вы закончили с фейерверком, не помешало бы провести серию контрольных экспериментов для определения точной энергоемкости. И приберитесь, здесь пахнет псиной».

Следующие несколько дней прошли в непрерывных экспериментах.

Мы тестировали «опалы» на всех малопотребляющих артефактах, что смогли найти в поместье. Часы Гримза, годами стоявшие без дела, вновь пошли с идеальным ходом. Светильник в библиотеке загорелся так ярко, что пришлось его приглушать. Мы убедились: наш источник энергии не просто работал, он был стабильным, безопасным и невероятно эффективным.

Спустя два дня мы подводили итоги нашего проекта по оздоровлению кожи. Кевин, Инна, миссис Дженкинс и я — все мы две недели исправно использовали средства, подобранные под наши типы кожи.

Кевин нервно уселся на стул перед объективом. За это время он с почти религиозным рвением следовал всему, что я предписала: умывался гелем с чайным деревом и ромашкой, наносил увлажняющий крем и точечно прижигал самые серьезные воспаления нашей мазью с салициловой кислотой и серой. Я сама и Инна не отставали.

Щелчок затвора прозвучал торжественно. Я сменила пластину и сфотографировала Инну, а затем миссис Дженкинс. Наконец, мой портрет сделал Кевин, дрожащими руками направив объектив на меня.

Проявка заняла несколько минут томительного ожидания. Когда я разложила четыре новые пластины рядом со старыми, сделанными две недели назад, в оранжерее воцарилась абсолютная тишина. Разница была поразительной.

На старом снимке Кевин смотрел исподлобья, его лицо было покрыто красными буграми и воспаленными болячками. Теперь кожа, хоть и не идеальная, стала значительно ровнее. Краснота ушла, крупные воспаления сошли на нет, остались лишь следы постакне и единичные мелкие высыпания.

— Боже… — прошептал он, проводя пальцем по контуру своего лица на пластине. — Это… это же я.

Инна тоже не могла сдержать улыбки. Ее экзема после нашей мази на основе «слёз русалки» практически сошла на нет, как и у Мило. Даже миссис Дженкинс, ворча, что «в ее годы не до красоты», украдкой любовалась своим отражением на пластине — шершавость на ее щеках и руках уступила место более гладкой и ухоженной коже. Лицо смотрелось гораздо свежее. А я смотрела на себя и видела не изможденную, бледную затворницу с темными кругами под глазами, а молодую девушку с ясным взглядом и кожей, сияющей здоровьем.

— Всё работает, — сказала я. — Медленно, но верно.

Окрыленная успехом, я в тот же день отправилась в город с Виктором. Поднявшись по скрипучим ступеням знакомого невзрачного здания, я с легким волнением переступила порог патентного бюро. Воздух, как и в прошлый раз, пах пылью и старой бумагой .

Миссис Гловер из-за своей стойки, увидев меня, засияла как медный самовар.

— Дорогая моя! — воскликнула она, бросившись ко мне и хватая за руки, тут же оценивающим, опытным взглядом проверяя состояние моей кожи. — Вижу, твои снадобья и на тебе творят чудеса! Кожа сияет! А мои-то ручки, гляди! — она с гордостью продемонстрировала ладони, которые действительно выглядели куда лучше — мелкие трещинки затянулись, кожа стала мягче. — Муж аж порадовался, говорит, молодею на глазах. Все девчонки в отделе твоим кремом мажутся, просто благодать! Бери, бери свое сокровище! — она с торжеством вручила мне плотный пергаментный свиток, перевязанный шелковой лентой. — И не подведи нас, родная! Мы в тебя верим!

Поблагодарив ее от всей души и пообещав в ближайшее время привезти новую партию крема для всего коллектива, я вышла на шумные улицы Аэлиса, чувствуя себя непобедимой. В моей сумочке лежало официальное, запечатанное сургучной печатью Канцелярии Патентов и Торговых Марок Аэлиса, свидетельство. Оно давало мне право под собственной маркой «Лунная Дача» производить и продавать косметические средства на натуральной основе. Это была не просто бумажка. Это была свобода, добытая честным трудом и небольшой взяткой. Мне больше не нужно было регистрировать каждую новую баночку, тратя время на бесконечные бюрократические процедуры. Достаточно было поставить на нее мой штамп, и это означало, что я, Элис Мёрфи, ручаюсь за ее качество и безопасность. Это был колоссальный шаг вперед.

В этот день удача, словно поддавшись всеобщему настроению, снова улыбнулась мне. На одной из тихих улочек, недалеко от центра, но в стороне от главного торгового хаоса, мой взгляд зацепился за запыленное окно с табличкой «Сдается». Помещение было небольшим, слегка запущенным, но сквозь грязь на стеклах угадывался крепкий деревянный пол и камин в углу.

Хозяин, сухопарый старик с хитрыми глазами, оказался прагматиком. Услышав, что я планирую продавать «мази и крема», он фыркнул, но, взглянув на мой уверенный вид и пристойный наряд, согласился на устную договоренность о начале аренды с первого числа следующего месяца. Этого времени как раз хватит, чтобы подготовить достойный ассортимент.

Выйдя на улицу я чувствовала головокружение от успеха. Все складывалось лучше, чем я могла предположить. И в этот момент мою эйфорию пронзил отборный, визгливый поток брани, лившейся из-под деревянного навеса соседней лавки.

— Ах ты, полосатая поганая тварь! Чтоб у тебя усы и лапы отсохли! Убирайся к изначальному Хаосу, оставь нас в покое!

Я обернулась. Под навесом тощий, но злобный уличный кот с прищуренными желтыми глазами прижал к стене двух мышей. Одна, пушистая и белая, отчаянно визжала и ругалась, подпрыгивая и угрожающе тряся крошечной лапкой. Вторая, серая и чуть поменьше, жалобно пищала, прижавшись к спине защитницы.

— Ой, Зара, он нас сейчас сожрет, о божечки! — всхлипывала серая мышь, дрожа всем телом.

— Заткнись, Пикси, трясучка! Не показывай виду, сволочь рыжая нас не запугает! Этот шелудивый вурдалак только на беззащитных нарывается! Иди сюда, получи по морде!

Что-то во мне дрогнуло. Может, остатки сентиментальности Элис, а может, просто человеческая жалость. Я не раздумывая шагнула вперед и громко хлопнула в ладоши.

— Кыш! Пошел вон!

Кот, ошарашенный таким наглым вмешательством, фыркнул, бросил на меня злобный взгляд, и, нехотя, поплелся прочь, бормоча что-то невнятное под нос о «невкусных крысах» и «сопливых благодетельницах».

Мыши выдохнули с облегчением. Белая, по имени