Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Инна выглянула из кухни, ее лицо, все еще покрытое красными пятнами, но уже менее отекшее, осветилось робкой улыбкой.

— Конечно, мисс Элис! Сейчас приду.

Я направилась к оранжерее, но мистер Уайт бесшумно встал и преградил мне путь. Он не мяукнул, а лишь упрямо смотрел на меня, а потом повернулся и сделал несколько шагов в сторону сада, явно ожидая, что я последую за ним. В моей голове прозвучал четкий, не допускающий возражений голос:

— Сюда. Поговорить нужно.

Я сделала вид, что мне нужно проверить что-то у забора и тихо отошла. Кот неотрывно последовал за мной.

— Мисс Элис, — раздался его голос в моей голове, когда мы оказались в относительном уединении. — Пора перестать морочить голову Инне и тому пацану, Кевину. Твои сказки про наследие Лисандры трещат по швам, и я тебе это докажу. Я ведь слежу за тобой с тех самых пор, как ты вернулась сюда.

Он сел, обвил хвостом лапы, и его взгляд стал пронзительным.

— Во-первых, кофе. Ты назвала это «напитком с Южного континента, что за Морем Туманов». Лисандра терпеть не могла его горький вкус. Она пробовала его однажды, еще до замужества, и говорила, что он «пахнет жжеными костями». Она бы никогда не стала учить тебя его варить. А если не она учила, то кто? Не мачеха же, да простит меня кошачий бог.

Я попыталась что-то сказать, но он мысленно меня остановил.

— Во-вторых, химия. Лисандра была алхимиком-травницей. Она знала свойства растений, умела делать вытяжки и настойки. Но то, что ты делаешь — это что-то другое. «Глицерин», «салициловая кислота», «реакция нейтрализации»... Она говорила о «соках», «эссенциях» и «духах растений». Она говорила языком природы, а ты дробишь мир на какие-то «молекулы» и «триглицериды». Это не ее знания.

— В-третьих, бизнес. Лисандра помогала людям, раздавая зелья беднякам. Она презирала гильдейских торгашей. А ты? Ты с первой же минуты мыслишь как купец: патенты, контракты, роялти, эксклюзивные права. Ты только что продала технологию очистки масла, как торговка на рынке продавала бы мыло.

— И наконец, главное. Ты слабая магичка, Элис. Лисандра это знала и горевала. А тебе нет до этого дела. Для Лисандры магия была душой мира, а для тебя — еще одним инструментом. Ты смотришь на этот мир чужими глазами. Очень умными, очень расчетливыми, но чужими.

Он замолчал, давая мне осознать вес его слов. Все его аргументы были железными и вытекали прямо из событий последних дней.

— Так что хватит лжи, — заключил он, не отводя пронзительного зеленого взгляда. — Кто ты? И что ты делаешь в теле дочери Лисандры?

Я замерла, глядя в его умные, знающие глаза. Он был прав на все сто. Отговорки про дневник матери работали на людей, но не на того, кто знал Лисандру лично и видел все несоответствия в моих действиях. Пришло время признать, что моя тайна не так уж и защищена. Даже от кота.

Глава 14. В которой магия растений ждёт своего часа, а двор — своего гостя

Я глубоко вздохнула, опираясь на забор. Внезапная слабость подкосила ноги. Говорить правду было страшно, но в то же время до смешного освобождающе.

— Ты прав, — тихо начала я, глядя на свои руки — чужие и уже такие привычные. — Я не та Элис, детство которой ты застал. Ее… ее не стало в ту ночь, когда мачеха столкнула ее с лестницы. А я проснулась здесь, в ее теле. С ее воспоминаниями в голове, будто я прожила вторую жизнь. И с этой, — я ткнула пальцем в едва заметный рубец на виске, — загадочно зажившей раной.

Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть ужас или отвращение. Но в его зеленых глазах читалось лишь пристальное внимание, без тени осуждения.

— Меня зовут Алина Воронцова. Я из… другого места. Мира, очень похожего на этот, но без магии. Вместо нее у нас была наука. Химия, физика, технологии. Я была ученым, химиком-технологом. Создавала косметику. А потом у меня заболело в груди, и вот я здесь. Я теперь словно Элис и Алина одновременно. Скорее даже Алина, за счет более долгой жизни, большего опыта.

Я рассказала ему все. О своей жизни, о карьере, о том, как в один миг все рухнуло. О том, как я очнулась на холодном каменном полу в луже крови, с двумя наборами воспоминаний в голове, с ужасом и непониманием. О том, как инстинкты и воля к выживанию заставили меня встать и действовать.

— Я не по своей воле заняла ее тело, — закончила я, и голос мой дрогнул. — Я просто пытаюсь выжить. И… сделать что-то хорошее. Использовать те знания, что у меня есть, чтобы помочь тем, кто здесь остался. Элис бы этого хотела, я чувствую.

Мистер Уайт слушал, не перебивая. Когда я замолчала, он долго сидел неподвижно, его хвост лишь изредка подрагивал кончиком.

— Другой мир… — наконец произнес он задумчиво. — Без магии. Интересно. И ты говоришь, ваша «наука» позволила вам обходиться без нее? Создавать механизмы, лечить болезни?

— Да, — кивнула я, чувствуя, как камень с души сваливается. Его реакция была не такой, какой я боялась. — У нас были машины, которые летали быстрее птиц, устройства, позволяющие говорить с человеком на другом конце планеты, лекарства от болезней, которые здесь считаются смертельными. Мы изучали мир через микроскопы и телескопы, разбирали его на молекулы и атомы. Мы не верили в магию, потому что у всего находили научное объяснение.

— Атомы… — проворчал он. — Так вот откуда эти странные термины в твоих словах. «Молекулы», «ферменты», «клеточный уровень»… Лисандра, при всем ее уме, так не мыслила. Ее знания были эмпирическими, основанными на наблюдении и интуиции.

Он запрыгнул на ящик и сел напротив меня, свернув хвост кольцом.

— Слушай меня внимательно, девочка, — сказал он, и его голос впервые прозвучал настолько серьезным. — То, что ты мне рассказала… это должно остаться между нами. Никогда и ни при каких обстоятельствах не повторяй этого больше никому. Ни Кевину, ни Виктору, ни миссис Дженкинс, ни Инне.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Потому что в